Календарь новостей
«    Июль 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Токаев дипломатично ...

Я так понимаю, что в Кремле уже и сами не рады, что единственным иностранным ...
  20.06.2022   35322    120

Родина — не «жопа ...

Суд в Петербурге вернул составителям материалы дела против Шевчука. ...
  30.05.2022   16369    599

Что делать, если ничего ...

800 человек согласились вступить в башкирский батальон генерала Шаймуратова. ...
  27.05.2022   34973    149

Человеческие отбросы ...

В Уфе Элвин Грей и звезды Башкирии выступят в поддержку ДНР и ЛНР. ...
  25.05.2022   16129    54

Не везет Башкирии на ...

От должности отстранен главный борец с коррупцией Уфы. Два года назад ...
  20.05.2022   38773    24

Шевчук: «Родина — это не ...

Лидер российской рок-группы "ДДТ" Юрий Шевчук выступил с эмоциональной речью о ...
  19.05.2022   31618    187

Путинизм — это и есть ...

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал не ждать мобилизации, а «мобилизоваться» ...
  18.05.2022   27031    30

«Москвич» из говна и ...

Собянин анонсировал возрождение производства «Москвичей». ...
  16.05.2022   19628    116

Когда пойдут самовары ...

Великая Победа досталась СССР ценой миллионов искалеченных судеб — причём ...
  9.05.2022   37833    304

Гадкие пропагандоны под ...

ФСБ: Задержанные за покушение на Соловьева планировали убить Киселева, Симоньян ...
  26.04.2022   34861    510

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Июнь 2022 (1)
Май 2022 (8)
Апрель 2022 (7)
Март 2022 (6)
Февраль 2022 (8)
Январь 2022 (19)

«Мирная революция» растеряла сторонников и получила силовую альтернативу

0



В тылу. — Маску, маску быстрее надень, — дергает меня за рукав девчонка-волонтер с красным крестом на каске. — Я уже лимоном смазала. Бери скорее, будь ласка!

«Мирная революция» растеряла сторонников и получила силовую альтернативу


— А зачем, — говорю. — Мы практически в тылу.

— Надевай, дурак!



В нескольких метрах от нас прокатился безобидный с виду черный мячик. А потом еще один и еще. Молоденькая волонтерка, зажмурившись, тут же закрыла лицо руками. В следующую секунду мячики рванули искрами, и по земле во все стороны пошел белый туман. В тумане этом мы успели, наверное, вдохнуть только раз. Обжигающим «чили-перцем» обдало во рту, в носу, опухли веки, а из глаз текло не переставая еще полчаса. Зажав рот и нос, мы бежали от расползающегося тумана, а со стороны спецназа летели в спины новые гранаты с газом. В самом тумане оказываются телевизионщики из «Интера». Кто-то из них, захлебываясь слюной, решает облить горящее лицо водой, и через пару секунд у него уже не лицо, а красная отекшая масса. «Ты че делаешь, идиот? — выталкивает его из облака молодой ультрас. — Беги отсюда».

То, что казалось тылом, — тротуар, примыкающий к скверу на Грушевского, — был, наверное, самым простреливаемым пятачком. Сюда отбегали передохнуть боевики из вооруженного авангарда протестующих и мы, журналисты, по которым целились точно так же. Заходили в тыл и люди, оказавшиеся на Грушевского впервые, подходили они как раз сюда, чтобы осмотреться.

Эти зеваки, которые пришли на хлопки и взрывы, еще не поняли, что милиция палит по всем без разбора. И как только тротуар в сквере заполнялся людьми, из-за милицейского оцепления по нему шарахали гранатами. От пылающих автобусов, по которым проходила граница между спецназом и вооруженным авангардом протестующих, было отсюда, наверное, метров 100. И, по моим прикидкам, в «тылу» этом пострадало не меньше людей, чем там, на линии столкновения.

Вернувшись после первой газовой атаки, мы, уже не споря, надеваем маски. Где-то впереди молодые боевики закидывают спецназ «коктейлями» и камнями. Слышится трескотня, напоминающая пистолетную стрельбу. Все это кажется не очень близко. И в наш тыл снова прибывает народ. Вот под руки ведут подростка лет 17 — ранило вернувшимся от милиции камнем выше лба. Медики-волонтеры хотят обработать рану прямо «в поле». Но парень, морщась от боли, трясет головой: «Нормально я, все нормально».

— Слышь, пацан, в «скорую», что ли, хочешь? — не выдерживает молодой врач-волонтер.

— Нет, не надо только в «скорую»!

— Тогда сиди!..

— А почему нельзя в «скорую»? — спрашиваю врача.

— Можно, — отвечает, перевязывая. — Только его там примут, а потом сдадут в милицию за участие в беспорядках.

— И вы, значит, сдаете?

— Нет, — нахмурился медик. — Я ушел в отпуск за свой счет.

Метрах в тридцати разрывается газовая граната. Не сговариваясь, натягиваем маски и закрываем ладонями глаза. Врач прикладывает к лицу раненого марлю. Но ветер уносит слезоточивое облако в сторону.

— Герой, потому что объединился с мусорами! — вопит подросток. — Смерть диктатору!

— Сиди! Гроза диктаторов, — заканчивает перевязку врач.

Человек сорок методично выдалбливают брусчатку и разбивают потом камни на небольшие куски, передавая их по живой цепи в авангард. Вот два низеньких мужичка рабочего вида разливают тут же по пивным бутылкам масло и бензин — для «коктейля Молотова». «Побильши лити, братки, — командует женщина лет 55 в поношенной телогрейке, с морщинистым лицом и грубыми мужскими руками. — Щоб хлопчики як годитися мусорам засандаливали».

— А сама че не засандаливаешь, женщина? — хмурятся мужички.

— Да засандалила я ж разик, так спина таперь не хоче розгинатися!

…Этот дед мелькал у меня перед глазами за вечер и ночь много раз. Высокий, жилистый, на вид должно быть за 60. То он раздавал в тылу чай, то помогал перетаскивать в Дом профсоюзов на носилках раненых. Имени его никто, конечно, не спрашивал. И в какую его самого увезли клинику, тоже непонятно.

Когда разорвалась светошумовая граната, он был в пяти шагах от меня. Рванула она где-то среди нас, в толпе. Мгновенная яркая вспышка, и через секунду оглушительный грохот, от которого мы все непроизвольно присели на корточки и закрыли лица руками. А через полминуты я увидел деда, который тоже закрылся руками, и по синтетическим лыжным перчаткам у него текла кровь. Он стоял ко мне спиной и вдруг резко отвел ладони от себя, будто рассматривая их с недоумением, и снова схватился за лицо. «Ох, господи, твою мать!» — закричал дед, опустившись на землю. И, подбежав, все увидели, что у него разорвало щеку и осколок чего-то влетел в правый глаз.

С волонтерами мы быстро забинтовали ему лицо и наложили повязку на глаз. Через пару минут деда уже отправляли на носилках к «скорой», и я решил проводить их до безопасного участка. «Жить буду, буду жить, поживу еще, наверно, даст Боженька», — негромко успокаивал сам себя дед, и от этого становилось совсем жутко.
В авангарде

Как ни странно, но безопаснее было передвигаться в первых линиях атаки. Молодые боевики быстрыми вылазками нападали на спецназ, который вмертвую держал оборону правительственного квартала. Запустив в них по три-четыре «коктейля», парни, прикрывшись щитами, отбегали назад. Чтобы предупредить атаку, милицейские войска палили светошумовыми. Причем целились так, чтобы граната разорвалась над головами атакующих. Каждый взрыв выводил из строя по два-три человека. В состоянии шока и полной дезориентации — люди мотали головами и не могли идти — их выводили в тылы. Нескольким парням пластиковой оболочкой гранаты порезало лица — думаю, осколком такой же оболочки пробило глаз и нашему деду-волонтеру.

Позже выяснится, что за эти несколько дней боев частично лишились зрения еще три человека — в каждом случае врачам пришлось удалять пробитые глазные яблоки. В понедельник ранение в лицо получил и наш коллега, оператор из ICCTV Роман Малко. С угрозой потери глаза его доставили в Александровскую больницу Киева. Малко рассказывает, что в лицо ему резиновой пулей выстрелил спецназовец. Официальные заявления милиции о том, что это случайность, а журналистам гарантирована безопасность, вызывают нервный смех. Но нервно смеяться можно было только до вечера понедельника, когда стало известно, что «резинкой» целились в голову оператору украинского «5 канала» — но попали в камеру. Позже светошумовая граната прилетела в ноги репортеру РЕН ТВ Станиславу Григорьеву, наговаривавшему в камеру репортаж, — у него перелом. Лицемерие спикеров МВД после этого можно прочитывать лишь так: журналистам гарантированы прицельные травмы, человек в жилете «Пресса» — особая мишень. В понедельник ночью на Грушевского резиновыми пулями два раза попало и по мне. Небольшие твердые шарики оставляют синяки на ногах, но гораздо слабее чувствуются через два свитера и куртку.

При этом за сутки боев националисты как-то научились игнорировать и резиновые пули, и ослепляющий свет, и оглушающие хлопки. Прикрываясь самодельными щитами, на которых выбит то ли крест ордена тамплиеров, то ли красный крест, радикальная молодежь третьи сутки жмет спецназ.

На холме скопилась пара сотен зевак. Хотя больше всего они напоминали несозревшую до участия группу поддержки. До холма не долетали ни пули, ни газ. И молодые пары, и студенты хипстерского вида, и мужики с перекинутыми через плечи барсетками спокойно, иногда переговариваясь, наблюдали за атаками националистов. «Ганьба, ганьба!» — кричали они в ответ на атаки спецназа. «Молодец, молодец!» — встречали меткий бросок огненным коктейлем по бойцу МВД. За вечер понедельника националисты «подожгли» около десяти силовиков. Соорудили катапульту. Что удивительно, не повредили ни одной витрины в округе. Третий день нетронутым стоит чей-то припаркованный в 100 метрах от рубежа черный «Лексус».

— Ну, давай фоткаться уже, а то че пришли, — говорил хипстеровидный парень своему другу.

— Селфи, мля!– отвечал тот. — Без вспышки только давай, а то засветит, и это, что ли… ты вверх два пальца подними!

Через минуту, натянув маски, оба побежали к куче с разломанной брусчаткой, взяли по камню и влились в первые ряды боевиков.
Кто участвует в столкновениях

Изготовление «коктейлей Молотова»

Назвать этих двоих «Правым сектором», конечно, не повернется язык. Да и мужичков из Донецка, разбодяживающих «коктейли» у колонн стадиона «Динамо». Но даже украинское общественное мнение, подготовленное местной пропагандой, начинает судить о событиях на Грушевского как о попытке фашистского переворота. Впрочем, в России страшилки о разветвленном подполье «Правого сектора» и вовсе передают по новостям. «Мощная подпольная структура фашистов» на деле — горизонтальная организация, членами которой являются несколько националистических группировок.

Впрочем, в эти дни к «Правому сектору» стали примыкать и сочувствующие с Майдана. Боевое ядро на Грушевского — молодые киевляне и националисты из регионов, ушедшие с площади. При этом авторитет Майдана в глазах этой молодежи улетучился еще в воскресенье, когда со сцены палаточного лагеря решили осудить силовые методы активистов, а Кличко пытался мешать штурму правительственного квартала. Теперь же с Майдана уходят на Грушевского и демонстранты постарше.

В дни уличных столкновений Майдан, на котором по-прежнему продолжают читать молитвы, исполняют песни украинские барды, а лидеры толкают в уже опустевшее пространство неизменные речи, — выглядит особенно жалко. «Мирная революция» растеряла сторонников и спустя два месяца проиграла в конкуренции с силовой альтернативой. В этом споре двух подходов время в общем-то работало на радикалов.

Революция в Киеве уже не пахнет безобидным костром. Теперь она жжет глаза, оглушает до беспамятства. И в воздухе — запах серы. Но Майдан все еще сопротивляется радикализации. С бойней на Грушевского он вообще существует будто в параллельных плоскостях. Хотя расстояние между ними — 300 метров и полторы минуты ходьбы быстрым шагом. Здесь все так же разносят чай и бутерброды, со сцены поют «Червону руту», а кто-то пританцовывает, и кругом застоявшийся запах костра. Но стоит отойти немного за баррикады, как туманом в воздухе возникает эта сера. И там, где дышать становится совсем нелегко, людей еще больше. Навстречу, прихрамывая, идут трое парней в касках с дубинками. Разодранные куртки, розовые щеки, совсем молодые лица, на шеях висят респираторы. «Перекурим и назад», — говорит кто-то из них. В общем, на Майдан теперь идут только за едой и погреться, возвращаясь затем на Грушевского.

Каждый день тут собираются 7—8 тысяч вооруженных демонстрантов, готовых прямо сейчас смять спецназ. И еще тысяч пять наблюдателей, выбегающих на кураже. И все, чего им не хватает, кажется, что мелочи — чтобы возник лидер и указал, куда прорывать.

Людей здесь не трогают ни переговоры с Януковичем, даже если бы они состоялись напрямую между президентом и лидерами протеста. Ни возможные договоренности. Пусть это будут даже досрочные выборы в Раду, что было бы, конечно, победой.

…Два с половиной дня, пока продолжается уличная война, я пытаюсь понять требования этой новой яростной революции. Но прихожу к выводу, что все требования — они остались на Майдане. А здесь, на Грушевского, уже не осталось терпения, а только голые нервы.

P.S. Стало известно, что в ночь на вторник были задержаны шестеро студентов театрального института — просто на улице, далеко от Грушевского.

Также поступают сообщения о многочисленных задержаниях по всему городу людей в касках и тех, кто скрывает свое лицо.

Павел Каныгин, Специальный корреспондент НГ
Оригинал публикации






Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.