Рейтинг публикаций
Лучшие комментарии дня
Календарь новостей
«    Февраль 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
26272829 
Лучшие комментарии недели
Лучшие комментарии месяца
Обсуждаемое за неделю
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Сам уже в окопе, старый ...

Спикера Курултая Башкирии возмутило отсутствие очередей из желающих пойти на ...
  29.03.2023   40416    2949

Зря карлик ползал на ...

Главные заявления Владимира Путина и Си Цзиньпина по итогам переговоров в ...
  21.03.2023   15393    73

Военный преступник. ...

Международный уголовный суд (МУС), расположенный в Гааге, выдал ордер на арест ...
  17.03.2023   43162    69

Молодежь в гробу видала ...

Глава ВЦИОМ пожаловался, что новое поколение российской молодёжи ставит личное ...
  16.03.2023   35534    32

Пыня пошутил над холопами ...

Путин призвал судей защищать права и свободы россиян. Путин назвал эффективную ...
  14.02.2023   39566    273

Борьба дерьма с мочой ...

Сообщают о неком циркулярном письме министерства обороны, которое предложило ...
  12.02.2023   31656    22

Ублюдочный путинизм в ...

Министерство юстиции России включило в реестр иностранных агентов певицу ...
  11.02.2023   22838    33

Фильм о преступлениях ...

В декабре 2003 года в Башкирии совпали выборы в Госдуму и выборы президента ...
  15.01.2023   33848    252

Утилизация холопов, ...

Путин назвал положительной динамику военной спецоперации на Украине. Президент ...
  15.01.2023   15239    8

Подох этот, подохнет и ...

Сегодня, 11 января, так и не дожив до суда, скончался Муртаза Рахимов. Ему было ...
  12.01.2023   21810    80

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Март 2023 (4)
Февраль 2023 (3)
Январь 2023 (5)
Декабрь 2022 (4)
Ноябрь 2022 (3)
Октябрь 2022 (1)

Продолжим вчерашнее?

  • Опубликовано: Кухарка | 30.01.2014
    Раздел: История | Просмотры: 43037 | Комментарии: 22
0



Олег Кашин и его спор с собственным дедом. В 1998 году, 27 января у меня умер дед. Мне было тогда семнадцать с половиной лет, и теперь я понимаю, что мне повезло — уже в моем поколении не у каждого была возможность поговорить со своим воевавшим дедом. У меня такая возможность была, пускай и недолго — с того момента, когда мне стало интересно, до того момента, когда дед умер, то есть где-то с тринадцати лет до семнадцати. Мало, но хоть что-то.

Продолжим вчерашнее?


Дед был обычный ветеран, то есть, когда в школе надо было рассказать о военных подвигах своего деда, руку я не поднимал, что там рассказывать? Орденов — один Красной звезды и два Отечественной войны, причем второй, как у всех, дали уже при Горбачеве просто за то, что воевал. Боевой путь — Финская война, на которую забрали прямо из военно-инженерного училища и про которую он ничего не рассказывал вообще, и полтора года Отечественной; был бортмехаником на транспортных самолетах, почти сразу после начала сталинградского контрнаступления немцы разбомбили аэродром, деду оторвало руку, и война для него на этом закончилась. Примерно представляю, как это сейчас звучит, но действительно ведь ничего особенного.

Дед жил в маленьком городке далеко на русском юге. Градообразующим предприятием там был НИИ, в котором работал дед; институт был создан в начале шестидесятых, люди, которые в нем работали, принадлежали примерно к одному поколению, и как раз в моем детстве все они начали из научных сотрудников превращаться в пенсионеров — почти все воевавшие, почти у всех по два-три ордена, включая тот горбачевский. До какого-то момента существовала то ли поощряемая сверху, то ли действительно народная традиция — рисовать или приклеивать к дверям квартир и воротам домов красные звезды, если в доме живет ветеран войны. Звезд было много.

Однажды дед приехал к нам в Калининград, и я повел его в местный музей. Как и полагается российскому краеведческому музею, в калининградском была большая экспозиция про войну, причем не только про взятие Кенигсберга, но и про ключевые эпизоды всей войны. Про Сталинград был такой стенд из дерева и бронзы, где какая армия стояла, кто куда наступал, кто куда отступал. Дед стал на этой карте искать свою армию, номер такой-то, и не нашел, не было ее там. Ну не было и не было, Бог с ней, дед, пойдем, — нет, погоди, — пошел, разбудил смотрительницу, привел ее к этой карте — извините, но вот тут стояла армия номер такой-то, почему ее на карте нет? Смотрительница попалась умная, подыграла — Ой, тут такое дело, она была, просто отклеилась, но мы приклеим — и дед успокоился, поверил.

Последние три года его жизни мы много спорили о войне. Один из нас говорил, что победа обошлась так дорого, что и победой ее, пожалуй, считать не стоило бы. Жукова называл мясником и говорил, что нет никакой доблести в том, чтобы завалить противника трупами. Соглашался с писателем Астафьевым, что Ленинград надо было, скорее всего, все-таки сдать немцам.

Другой возражал, говорил, что мы погибли бы, если б не погибали, и что в таких войнах, как та, цена победы не имеет значения. Сталина называл великим полководцем, цитировал его речи и приказы времен войны как любимые стихи — «Непобедимых армий нет и не бывало». Знал наперечет и наизусть десять сталинских ударов. О победе говорил, как о святыне, и того же Астафьева не любил именно как человека, кощунственно отзывающегося об этой святыне.

И, наверное, все-таки надо уточнить, что в наших спорах на стороне Астафьева был мой дед, обыкновенный ветеран войны, а на стороне Сталина — я, обыкновенный постсоветский тинейджер. Детям всегда недостает какой-то героической альтернативы скучной современности, а русская реальность девяностых располагала к тому, чтобы искать альтернативу именно там, в той помойной яме, на которую вся тогдашняя пропаганда, — и телевизор, и школа, — показывала пальцем и говорила — Не ходи туда, не смотри туда. Естественный подростковый протест возражал, рвался туда и видел генералиссимуса Сталина, маршала Жукова и других романтических героев, которые выглядели гораздо более романтическими, чем собственный воевавший дед.

И, в общем, я очень хорошо понимаю, откуда в России двадцать первого века взялось все это дерьмо с «мы не позволим», «позор пособникам фашистов», «деды воевали» и так далее. Все очень просто — мой дед умер, и писатель Астафьев умер, и вообще все они умерли. А тинейджеры девяностых выросли.

Просто мы сами придумали все, что ужасает теперь. Это мы придумали Яровую, Скойбеду, нашистов на крыше «Красного октября», всю религию победобесия. Это мы придумали; Фредди Крюгер пришел из наших, именно из наших, а не чьих-то еще снов.

Олег Кашин, Свободная Пресса
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны