Календарь новостей
«    Май 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031 
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Не везет Башкирии на ...

От должности отстранен главный борец с коррупцией Уфы. Два года назад ...
  20.05.2022   21940    0

Шевчук: «Родина — это не ...

Лидер российской рок-группы "ДДТ" Юрий Шевчук выступил с эмоциональной речью о ...
  19.05.2022   25593    14

Путинизм — это и есть ...

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал не ждать мобилизации, а «мобилизоваться» ...
  18.05.2022   38371    27

«Москвич» из говна и ...

Собянин анонсировал возрождение производства «Москвичей». ...
  16.05.2022   38414    115

Когда пойдут самовары ...

Великая Победа досталась СССР ценой миллионов искалеченных судеб — причём ...
  9.05.2022   25226    304

Гадкие пропагандоны под ...

ФСБ: Задержанные за покушение на Соловьева планировали убить Киселева, Симоньян ...
  26.04.2022   18308    510

Лживый патриотизм по ...

Уже традиционно в Уфе 9 Мая пройдет шествие «Бессмертный полк». В этом году ...
  18.04.2022   21770    166

«Москва» утонула ...

При буксировке крейсер «Москва», флагман Черноморского флота, потерял ...
  15.04.2022   14189    99

В кармане у гопника ...

Силуанов предупредил Запад о последствиях при попытке объявления дефолта. ...
  11.04.2022   38848    76

Воровской разлад: Всем ...

Турчак раскритиковал слова Пескова о «значительных потерях» России. ...
  8.04.2022   34457    23

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Май 2022 (5)
Апрель 2022 (7)
Март 2022 (6)
Февраль 2022 (8)
Январь 2022 (19)
Декабрь 2021 (24)

Сталинские зеленые человечки

  • Опубликовано: Егерь | 03.11.2014
    Раздел: История | Просмотры: 41005 | Комментарии: 32
0



Аннексии Крыма и развязывания войны в Донбассе очень много говорят о так называемой гибридной войне Кремля. Каковая, по мнению теоретиков, сочетает в себе элементы обычных боевых операций с действиями разведывательно-диверсионных подразделений, с войной информационной и кибервойной. Те же теоретики и аналитики утверждают, что это абсолютно новый вид войны.

Сталинские зеленые человечки


Ничего сверхнового в "гибридной войне" нет. Все это, в той или иной мере, той или иной комбинации элементов, практиковалось задолго до появления "зеленых человечков" Путина в Крыму и в Донбассе. Но поскольку таких терминов тогда не было, в закрытых документах ее именовали "активной разведкой", в открытых – партизанскими действиями, повстанческим движением или, позже, народно-освободительной борьбой и национально-освободительным движением.

"Наш революционный палец, запущенный в Китай"

7 октября 1929 года Сталин, пребывавший, как обычно, на многомесячном отдыхе в Сочи, отправил в Москву замещавшему его Молотову (на тот момент члену Политбюро ЦК ВКП(б) и секретарю ЦК) весьма любопытное послание:

"С Китаем будет возня. Кстати, мне кажется, что пора нам перейти на точку зрения организации повстанческого революционного движения в Маньчжурии. Отдельные отряды, посылаемые нами в Маньчжурию для выполнения отдельных эпизодического характера заданий – дело, конечно, хорошее, но это не то. Теперь надо пойти на большее. Нам надо организовать две двухполковые бригады главным образом из китайцев, снабдить их всем необходимым (артиллерия, пулеметы и т. д.), поставить во главе бригад китайцев и пустить их в Маньчжурию, дав им задание: поднять восстание в маньчжурских войсках, присоединить к себе надежных солдат из этих войск (остальных распустить по домам, обезглавив предварительно ком[андный] состав), развернуться в дивизии, занять Харбин и, набравшись сил, объявить Чансуеляна [Чжан Сюэлян, сын генералиссимуса Чжан Цзолиня, правитель Маньчжурии в 1928-1931 гг. – В.В.] низложенным, установить революционную власть (погромить помещиков, привлечь крестьян, создать советы в городах и деревнях и т. п.). Это необходимо. Это мы можем и, по-моему, должны сделать. Никаким "международным правам" не противоречит это дело. Всем будет понятно, что мы против войны с Китаем, наши красноармейцы охраняют лишь наши границы и не имеют намерения перейти на кит[айскую] территорию, а если внутри Маньчжурии имеется восстание, то это вполне понятная штука в обстановке того режима, который установил Чансуелян. Подумай об этом. Дело важное". (Письма И.В. Сталина В.М. Молотову. 1925 – 1936 гг. Сборник документов. М., "Россия молодая", 1995, стр.167-168.)

Немного предыстории. На тот момент камнем преткновения для Москвы и Чжан Сюэляна была Китайско-Восточная железная дорога (КВЖД). История этого конфликта крайне неоднозначна: советские, а ныне и российские историки казенной выделки твердили и твердят, что во всем виноваты исключительно "китайские милитаристы", пытавшиеся прибрать к рукам принадлежавшую Советскому Союзу КВЖД. По версии китайской стороны, конфликтную ситуацию спровоцировал как раз СССР, постоянно нарушавший соглашение 1924 года о совместном управлении. При этом прибыли дорога не приносила, оставалась предприятием глубоко убыточным. Для фактического хозяина Маньчжурии, генералиссимуса Чжан Цзолиня, КВЖД была стратегической магистралью, однако платить за переброску по ней своих войск он не желал, да и не мог. Попытки советской администрации КВЖД не допустить провоза эшелонов с вооруженными "зайцами", китайские военные пресекали угрозой расстрела. Затем Чжан Цзолинь и вовсе приступил к планомерному захвату магистрали. Было очевидно, что дорогу не удержать, рентабельной она в советских руках никогда не будет, а ее стратегическое значение во враждебном окружении практически нулевое. Еще в 1926 году в Москве некоторые здравомыслящие "партийные товарищи" заговорили, что "нам нужно поскорее разделаться с КВЖД, сдать ее, что это есть "мозоль" на нашей ноге…". (Письма Сталина Молотову…, стр. 77.) Но, как громогласно заявил на июльском (1926 года) пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) пламенный член Политбюро Николай Бухарин, "у нас был вопрос о КВЖД, о железнодорожной линии, которая является главной стратегической жилой, которая является нашим революционным пальцем, запущенным в Китай". (Там же.)

Поскольку "наш революционный палец, запущенный в Китай" вынимать оттуда никак не хотелось, Москва попыталась было разрешить этот вопрос по-сталински кардинально: нет человека – нет проблем. 4 июня 1928 года вагон, в котором ехал Чжан Цзолинь, был взорван близ Мукдена миной, заложенной в виадук. Спустя несколько часов тяжело раненный генералиссимус скончался в Мукденском госпитале. Хотя в покушении немедленно обвинили японцев, ныне известно, что его организовали резидент ИНО ОГПУ в Харбине Наум Эйтингон и резидент IV Управления (Разведупра) Штаба РККА Христофор Салнынь. Однако проблему это не решило, поскольку Чжан Сюэлян, сын убитого Чжан Цзолиня, тоже не пожелал прислушиваться к "веским" аргументам Кремля. Отсюда и вариант организации "повстанческого движения", предложенный было Сталиным. В конечном счете, правда, решили без затей применить открытую силу: подтянули к границе артиллерию, кавалерию, пехотные части, авиацию. 12 октября 1929 года части специально под эту кампанию созданной Особой Дальневосточной армии нанесли первый удар, захватив город Лахасусу (Тунцзян) в провинции Хуйлунцзян и уничтожив половину кораблей китайской Сунгарийской флотилии. 30 октября 1929 года корабли советской Дальневосточной военной флотилии высадили десант в устье Сунгари, добили остатки Сунгарийской флотилии, а два советских полка попутно захватили город Фуцзинь. Одновременно советские войска перешли советско-китайскую границу и в Приморье – возле города Мишаньфу. Погромив китайские войска, заключили новое соглашение по КВЖД, формально восстановив совместное управление. Но "революционный палец, запущенный в Китай" все равно пришлось позже из Китая вытащить, отдав Маньчжурию оккупировавшим ее японцам.

"Шуму наделали, а мост не взорвали"

Впрочем, поначалу пыл дальневосточных красных диверсантов это не умерило – пока они не попались с поличным. 7 июля 1932 года советник посольства Японии в Москве передал в Наркомат иностранных дел СССР ноту своего правительства, в которой говорилось: некий кореец Ли, арестованный японскими властями, дал показания, что он вместе с тремя другими корейцами был завербован ОГПУ, снабжен взрывчаткой и переброшен в Маньчжурию с заданием взорвать ряд мостов. Как самокритично доложил Москве руководитель полномочного представительства ОГПУ по Дальневосточному краю Терентий Дерибас, организованная им операция провалилась, "шуму наделали, а мост не взорвали". (Лубянка. Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. Январь 1922 – декабрь 1936. М., Международный фонд "Демократия", 2003, стр. 807.) Мало того, так ведь еще и агентов-взрывников поймали – и они во всем признались.

Сталин, снова отдыхавший тогда "на югах" и извещенный о скандальном фиаско чекистов еще до официального получения японской "рекламации", написал замещавшему его в Москве члену Политбюро и секретарю ЦК Кагановичу:

"Нельзя оставлять без внимания преступный факт нарушения директивы ЦК о недопустимости подрывной работы ОГПУ и Разведупра в Маньчжурии. Арест каких-то корейцев-подрывников и касательство к этому делу наших органов создает (может создать) новую опасность провокации конфликта с Японией. Кому все это нужно, если не врагам советской власти? Обязательно запросите руководителей Дальвоста, выясните дело и накажите примерно нарушителей интересов СССР. Нельзя дальше терпеть это безобразие! Поговорите с Молотовым и примите драконовские меры против преступников из ОГПУ и Разведупра (вполне возможно, что эти господа являются агентами наших врагов в нашей среде). Покажите, что есть еще в Москве власть, умеющая примерно карать преступников. Привет! И. Сталин". (Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг. М., РОССПЭН, 2001, стр. 208.)

2 июля 1932 года Каганович сообщил вождю, что ситуацию с корейцами-диверсантами он выяснил и, "к сожалению, Ваше предположение оправдалось – это ОГПУ (остатки старого). В случае запроса Хироты (у него есть указание) Карахану нами даны указания". (Там же, стр. 212.) (Хирота Коки – в 1928-32 гг. посол Японии в СССР; Лев Карахан – заместитель народного комиссара иностранных дел).

Попутно Каганович проинформировал Сталина, что "на днях на наш пограничный пост явился якобы представитель Китайской Народной Армии с письмом к Блюхеру (Василий Блюхер – командующий Особой Краснознаменной Дальневосточной армией. – В.В.) за оружием и т. д. Мы дали директиву немедленно отправить его обратно и впредь не допускать перехода подобных представ[ителей], либо подосланных провокаторов, либо объективно играющих провокационную роль, безразлично". (Там же.)

Информативная ремарка: значит, подобные походы в "военторг" к Блюхеру были делом вполне обычным и регулярным. Вот только из-за этого провала пришлось сделать конспиративную паузу, закрыв "военторг" на учет. 16 июля 1932 года Политбюро ЦК ВКП(б), рассмотрев "Вопрос ДВК", постановило "обратить внимание ОГПУ на то, что дело было организовано очень плохо; подобранные люди не были должным образом проверены", посему "указать т. Дерибасу, что он лично не уделил должного внимания этому важнейшему делу, в особенности подбору и проверке людей". Непосредственно же "отвечающему за плохую организацию дела", начальнику Владивостокского оперативного сектора ГПУ Николаю Загвоздину, объявлен строгий выговор, приказано "предрешить отзыв т. Загвоздина из Владивостока" и "поручить ОГПУ укрепить кадрами военно-оперативный сектор". (Лубянка…, стр. 315.)

Разумеется, любую причастность советской госбезопасности к террористическим акциям было приказано отрицать, посему замнаркома иностранных дел Лев Карахан, пригласив к себе японского посла, заявил ему, что "все сообщение корейца Ли с начала до конца является злостным и провокационным вымыслом. Ни Владивостокское ГПУ, ни какое-либо другое советское учреждение во Владивостоке не могло давать и не давало тех поручений, о которых показывает Ли-Хак-Ун, ни каких-либо других аналогичного характера ни корейцу Ли, ни каким-либо другим лицам". (Сталин и Каганович…, стр. 277.)

"Стихийно нарастающее движение зарубежного крестьянства"

Однако вернемся на несколько лет назад. 25 февраля 1925 года Политбюро ЦК РКП(б), рассмотрев на своем заседании "проект постановления Комиссии Политбюро по вопросу об активной разведке", утвердило постановление "О Разведупре". Первый пункт этого документа под грифом "совершенно секретно" гласил:

"Активная разведка (диверсионные, военно-подрывные группы и пр.) в первый период ее существования была необходимым дополнением наших военных мероприятий и выполняла возложенные на нее из центра боевые задачи". (Лубянка…, стр. 98.)

Далее говорилось, что "с установлением более или менее нормальных дипломатических отношений с прилегающими к СССР странами" якобы "неоднократно давались директивы о прекращении активных действий", но, мол, "стихийно нарастающее" движение "зарубежного крестьянства, из которого комплектовались кадры диверсионных групп активной разведки", столь усложнили руководство этими группами, что имел место целый ряд инцидентов, "причинявших вред нашей дипломатической работе". Посему Политбюро ЦК приказывало: "активную разведку в настоящем ее виде (организация связи, снабжения и руководства диверсионными отрядами на территории Польской Республики) – ликвидировать". Указано, чтобы отныне "ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство", а "вся боевая и повстанческая работа, отряды и группы, поскольку они политически целесообразны , должны быть переданы в полное подчинение коммунистических партий данной страны…". Все же прочие "группы активной разведки, а также военно-подрывные и диверсионные группы ликвидируются", а вместо "активной разведки в ее настоящем виде" на территории соседних государств организуются "особые пункты" – глубоко законспирированные опорные пункты "для подготовки к деструктивной работе во время войны в тылу противника". Эти самые "пункты имеют характер информационный и подготовительный, с тем, однако, чтобы в соответствующие моменты могли развернуться в боевые", но "никоим образом не связываются с партией". Политбюро приказало немедленно сменить всех расконспирированных начальников "бывшей Активной Разведки" и очистить пограничную зону на нашей стороне "от активных партизан, которые, как констатировано, самостоятельно переходят границы для боевой работы". Предписано "не озлобляя их и оставляя на учете для использования в случае войны", эвакуировать вглубь страны. А "для безболезненного проведения всех указанных мероприятий и для избежания недовольства, отрыва или вырождения отдельных групп или лиц необходимо ассигнование соответствующих сумм", а также установление "твердой сметы для работы на будущее в размерах, гарантирующих организованную и выдержанную работу всех сотрудников". Оговорено, что "изменение указанных методов работы, вызываемое особенностями обстановки (например, Бессарабия), может иметь место только по особому постановлению Политбюро". Но особо привлекает внимание такой пассаж решения Политбюро: "Следует подчеркнуть, что польское правительство в данном вопросе не имеет против нас прямых улик, а базируется лишь на догадках. Поэтому всяким выпадам с польской стороны должен быть дан решительный отпор". (Лубянка…, стр. 98-100.) Попутно Политбюро вынесло т. н. "частное постановление" в адрес полпреда ОГПУ по Западному краю и председателя ГПУ БССР Филиппа Медведя, который "отдал приказ о выполнении известного дела и организовал его без разрешения или указания прямого начальника". (Там же.)

От Польши до Ирландии

…Это дело началось 5 января 1925 года, когда председатель ОГПУ СССР и кандидат в члены Политбюро ЦК РКП(б) Феликс Дзержинский получил экстренное сообщение полпреда ОГПУ по УССР (и, по совместительству, председателя ГПУ и наркома внутренних дел Украины) Всеволода Балицкого, что части польской армии, перейдя советскую границу возле Ямполя (ныне городок в Хмельницкой области), разгромили управление 2-й комендатуры Ямпольского погранотряда и прорвались на территорию СССР. Отношения Москвы с Варшавой были тогда далеко не теплыми, но чтобы в открытую разнести целую заставу?!

Политбюро было в шоке, решив даже: вот оно, польская агрессия, о которой так долго говорили большевики, началась! Поскольку на тот момент "несокрушимая и легендарная" Красная Армия была совершенно небоеспособна, через НКИД полякам тут же передали ноту о согласии советской стороны уладить инцидент мирным путем. Польский МИД ту ноту встретил поначалу с нескрываемым изумлением: какой инцидент?! Тем паче, как вскоре выяснилось, на всей прочей границе с Польшей не происходило ровным счетом ничего: польские войска границу не переходили, советские заставы не атаковали и не обстреливали.

Начальник погранохраны ГПУ УССР Николай Быстрых, со ссылкой на донесение Волынской губернской пограничной охраны, отрапортовал Москве:

"5 января 1925 года в 1 час. 30 мин. отрядом польских войск в составе 40 пеших и трех конных было совершено нападение на управление 2 комендатуры Ямпольского отряда и расположенную при ней заставу № 5 в районе селения Сивки, что в 7 км севернее Ямполя. Нападение отбито. С нашей стороны ранен начальник заставы Диккерман, с польской – 1 убит. 5 января в 1 час 30 мин. нашими часовыми на границе пограничниками Звугиным и Трубициным было обнаружено движение группы польских войск около 40 человек пехоты и 3-х всадников, ехавших впереди. Поляки, заметив обход, открыли по нему стрельбу и, не приостанавливая своего движения, перешли нашу границу, сделав налет на управление комендатуры. Здание комендатуры было обстреляно ружейным огнем, причем около самого здания брошено до 30 бомб. Начальник заставы вместе с 16 красноармейцами, выйдя на тревогу, стал оттеснять противника и был ранен. Полякам удалось ворваться в квартиру начальника заставы (они думали – это застава). Находившийся в квартире сотрудник выстрелом из винтовки убил наповал первого вошедшего поляка. Труп унесен поляками. Вещественным доказательством является брошенная пилотка убитого. Убийство польского солдата и решительный отпор нашей погранохраны заставили нападавших отступить…". (Пограничные войска СССР 1918–1928. Сборник документов и материалов. М., Издательство "Наука", 1973, стр. 515-516.)

Пограничников можно поздравить соврамши: нападавшие вовсе не отступили или отошли – успешно прорвались на советскую территорию, где бесследно и растворились. Проявив при этом исключительную боевую выучку: не бросили убитого товарища, забрав его тело, не оставив тем самым никаких улик, кроме той самой пилотки, которую к делу не пришьешь. Да и было ли вообще это тело? Не говоря уж о том, что в горячке ночного боя просто нереально было различить две капральские нашивки на погонах якобы убитого.

Реакция "Железного Феликса" была стремительна. Справедливо не доверяя рапортам с мест, он тут же приказал своему заместителю Генриху Ягоде:

"Надо с расследованием выехать на место. Надо выяснить до полной ясности мотивы и причины таких действий поляков. Вопрос очень серьезный". (Ф.Э. Дзержинский – председатель ВЧК-ГПУ. 1917-1926. Сборник документов. М., Международный фонд Демократия, 2007, документ № 981.)

Специально для рассмотрения "ямпольского инцидента" Политбюро ЦК РКП(б) 8 января 1925 года собралось на экстренное заседание, создав специальную тройку для детального расследования. Каковая выяснила нечто такое, что 27 января 1925 года пришлось вновь созывать специальное заседание Политбюро по этому же вопросу. Тем же днем датирован и весьма необычный приказ, отданный Дзержинским все тому же Ягоде: "Необходимо запросить погран[ичную] охрану в центре и на местах все, что им известно о бандах (наших) и о деятельности Разведупра, а также у съехавшихся на съезд начальников особ[ых] отделов. Вопрос архисрочный и архиважный". (Ф.Э. Дзержинский – председатель ВЧК-ГПУ. 1917-1926…, документ № 987.)

Приведено в сокращении.

Радио Свобода
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны

Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.