Рейтинг публикаций
Лучшие комментарии дня
Календарь новостей
«    Декабрь 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Лучшие комментарии недели
Лучшие комментарии месяца
Обсуждаемое за неделю
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Бадранов воюет с дивана, ...

Чиновник из Башкирии Азат Бадранов дал интервью телеканалу из зоны СВО, ...
  30.11.2022   39813    17

АУЕ-Уголовник решил ...

Основатель ЧВК «Вагнер» Пригожин обратился к владельцам крупных предприятий в ...
  30.11.2022   41040    1

Путинизм. 20 лет. Итоги ...

Президент России Владимир Путин сообщил матери, сын которой погиб в СВО на ...
  27.11.2022   29254    12

«Уфимский Журнал» ...

Военная цензура в России быстро перешла в новую фазу. От угрозы блокировки и ...
  20.10.2022   41296    402

Желаем отправиться к ...

Лидера ЛДПР Владимира Жириновского госпитализировали в Центральную клиническую ...
  10.02.2022   43611    53

Из этой страны лучше ...

Сотрудник представительства Башкирии попросил убежища в Великобритании после ...
  9.02.2022   42540    29

Как власти Башкирии ...

В Башкортостане активисты профсоюза "Действие" обратились в прокуратуру после ...
  8.02.2022   22287    18

А не подавятся ли ...

Башкирский национальный политический центр разработал "проект государственного ...
  7.02.2022   15418    50

История Лилии Чанышевой ...

Экс-координатор Штаба Навального в Уфе (Штабы Навального признаны российскими ...
  4.02.2022   37265    108

Фашист из ФСИН Башкирии ...

В Башкортостане бывший сотрудник ФСИН на камеру угрожал коллегам секс-насилием. ...
  3.02.2022   24131    42

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Ноябрь 2022 (3)
Октябрь 2022 (1)
Февраль 2022 (8)
Январь 2022 (19)
Декабрь 2021 (24)
Ноябрь 2021 (30)

Какими приемами фальсифицируют уголовные дела

  • Опубликовано: Егерь | 17.04.2016
    Раздел: Общество | Просмотры: 21123 | Комментарии: 18
1



Как оперативники и следователи фабрикуют доказательства, чтобы передать дело в суд, а в суде получить логическое завершение фальсификаций — обвинительный приговор? Об этом Зое Световой рассказала адвокат Мария Серновец.

Какими приемами фальсифицируют уголовные дела


— На каком этапе следствие чаще всего начинает фальсифицировать доказательства?

— Во-первых, хочу сразу оговориться. К фальсифицированным я отношу такие дела, обвинение по которым построено на так называемых доносах — субъективном мнении кого-либо о якобы имевшем место преступлении; дела, в которых придумываются, подделываются доказательства, чтобы привлечь кого-нибудь (виновного или нет) к уголовной ответственности. Есть и другие способы фальсификаций, но вышеназванные, на мой взгляд, стали в последнее время самыми распространенными. Говоря на бытовом языке, доказательства придумываются, а на юридическом — используются недопустимые доказательства, то есть те, которые в силу закона не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Некоторым из этих доказательств придается видимость законности, другие же банально подделывают, указывают в них придуманные сведения. Такие документы бережно охраняют от проверки, защита не имеет законных прав и возможности получить и представить суду свидетельства подделок. Для этого нужны содействие следствия, прокурора и суда, которым это не выгодно.

Сторожевой контроль в действии

Так вот, отвечая на ваш вопрос, поясняю, что дела могут подделываться на самом начальном этапе, — и даже до возбуждения уголовного дела. Способы таких фальсификаций, как показала практика, разные. Все зависит от категории дел.

В качестве примера возьму дела по «насильственным составам», а также грабежи, разбои, кражи и т.п. Такие дела нужны для отчетности, но законными способами раскрываются тяжело. В этих делах важно получить и закрепить «нужные» показания, именно они затем станут первоначальными, а возможно — и единственными доказательствами по делу. Для этого используются различные системы баз данных полиции, и сторожевой контроль, о котором я уже рассказывала.

Я продолжаю заниматься этим вопросом. Несмотря на то, что официальные органы (Минюст, МВД) на мои запросы дали ответы, что никакого сторожевого контроля не существует в результате принятия общих мер по выполнению одного из постановлений ЕСПЧ, оперативные сотрудники, объясняя обстоятельства чудесного появления моих клиентов в помещениях полиции, ссылаются — как на законное основание этого — именно на сторожевой контроль.

— Как это происходит?

— Если у оперативных сотрудников есть интерес к тому или иному человеку, а у них нет законных оснований пригласить его к себе или понятно, что этот человек придет с адвокатом, а с человеком надо «серьезно» поговорить без посторонних, тогда на помощь приходит этот самый контроль, включая и другие базы учетов полиции и иных структур. Эти базы — неконтролируемые, непроверяемые, безнадзорные: в этом вся проблема, именно она порождает незаконность и возможность беспрепятственного нарушения прав граждан. Сам факт существования таких баз, которые используются для решения оперативных целей и задач, никакого криминала не несет, если выполнены требования статьи 15 Конституции, то есть акты прошли регистрацию в установленном законом порядке и опубликованы.

На интересующего их человека или на принадлежащее ему транспортное средство выставляется сторожевой контроль (я применяю обобщенный термин к базам полиции). С помощью камер слежения (речь идет о Москве) можно узнать маршрут передвижения человека, связаться с сотрудниками ГИБДД.

Транспортное средство задерживается вместе с водителем — и того и другого доставляют в ближайшее отделение полиции или вызывают инициатору розыска, каковыми являются оперативные сотрудники. И с этого момента человек пропадает. С таким же успехом человек может пропасть на вокзале, в аэропорту, в метро и других местах. Официально он не задержан, поэтому сведений о нем как о задержанном нет ни в одной сводке. Но человека нет: он не появляется там, где планировал быть, родственники нигде и никогда не могут его найти, телефон его не отвечает или выключен, связь с внешним миром потеряна. В это время его доставляют в любое отделение полиции, куда никто просто так пройти не сможет. Там его «обрабатывают», на него оказывают психологическое, а иногда и физическое давление. На сутки он может быть лишен еды, питья, возможности спать, под угрозами или путем шантажа начинают с ним разговаривать и объяснять, какие показания он должен дать. Незаконным образом у него берут отпечатки пальцев, образцы для проведения генетической или иной биологической экспертизы и т.п. Бывает, что человек не выдерживает, желая «отмучиться», дает согласие на получение от него оперативными сотрудниками объяснений. Физическое состояние человека уже не дает ему возможности контролировать происходящее, вчитываться или читать написанное с его слов, и это позволяет оперативным сотрудникам составить от его имени нужное им объяснение.

Впоследствии содержание этого объяснения плавно перетекает в протокол допроса свидетеля. Так при наличии нужных объяснений человек из горячих рук оперативных сотрудников попадает в руки следователя. И совершенно не обязательно, что его будут допрашивать процессуально, — просто оперативные сотрудники передадут следователю флешку с этой записью, а тот все это перепишет. А потом те же оперативные сотрудники заставят задержанного подписаться и под протоколом, убеждая: «Ты уже дал показания, у нас все записано» и т.п. Но это будет уже протокол следственных действий. Причем находясь 20 или 24 часа под психологическим воздействием, человек уже не понимает, что он подписывает. Ему не до тех прав, которые у него имеются; у него нет возможности никого известить, где он находится.

Таким образом включается механизм фальсификаций. Опираясь на свою личную практику, могу сказать, что речь идет не о единичных случаях, а о системе.

Партизанские игры

— Как можно с этой системой бороться?

— Только юридическими способами. Мы живем в такое время, что каждый человек должен понимать: в любой момент он может чем-то заинтересовать сотрудников, и не факт, что этот интерес обязательно будет связан с какими-то правонарушениями с его стороны. Поэтому надо готовиться. И обязательно должен быть адвокат. Что бы с вами ни произошло, вы должны настаивать на том, чтобы на всех следственных и иных действиях с вами присутствовал адвокат. Пока же его нет, следует играть в «партизанские игры»: не вступать ни в какие диалоги с сотрудниками правоохранительных органов, несмотря ни на какие увещевания и обещания, пока это общение не перейдет в официальное русло. А на всех бумагах, попадающих в ваши руки, писать, как вы оказались среди полицейских, как были задержаны, доставлены и т.п.

Не все знают, что оперативный сотрудник, даже имеющий удостоверение и табельное оружие, процессуально в деле никак не участвует. Он может участвовать только в одном случае: если создана оперативная группа и там записана его фамилия. Поэтому, если какой-то оперативный сотрудник говорит, что он такой-то, и просит к нему пройти, надо проверить его удостоверите и спросить, на каком основании тот действует, есть ли у него документ, подтверждающий его участие в расследовании дела.

Второе — работа адвоката. Это юридическая работа. Простые граждане должны понимать, что, как только была ограничена их свобода, и они лишены возможности самостоятельно передвигаться в нужном им направлении, они считаются задержанными. Распространенная схема: человека задерживают при непонятных обстоятельствах, выбивают из него показания в виде объяснения, потом человека передают следователю, тот закрепляет его показания процессуально как свидетеля, хотя он фактически является подозреваемым с иным набором прав. После того как допрашиваемый расписался за свои показания как свидетель, он тут же становится подозреваемым. И когда потом он приходит в суд и начинает рассказывать душещипательную историю о том, как из него выбивали показания, эта история в суде уже никого не волнует, в ответ он, как правило, слышит: «Вот раньше вы давали показания как свидетель, вы расписывались, вас предупреждали об уголовной ответственности и вы ничего не говорили о том, как вас мучили и пытали. Значит, сейчас, рассказывая об этом, вы врете. Поэтому я вам не верю, а верю вашим показаниям, которые вы давали как свидетель.

— Значит ли это, что не стоит давать показания в качестве свидетеля без адвоката?

— У меня здесь достаточно жесткая позиция, как и у моих коллег: никакие показания в нынешних условиях нельзя давать без адвоката. Я понимаю, что адвокат — это дорогое удовольствие. Хороший адвокат — удовольствие не только дорогое, но и редкое. Люди должны понять, что если они таким хитрым способом попали в руки правоохранительных органов, то как только им не дают пойти, куда они хотят, они считаются задержанными, а это значит, что они — подозреваемые. Подозреваемый — это человек, у которого есть уже совсем иной набор процессуальных прав. Поэтому когда вас допрашивают, читайте, как называются документы, в качестве кого вас допрашивают: в качестве свидетеля или подозреваемого — обвиняемого. Если вас допрашивают как свидетеля, вы должны объяснить, что вы себя считаете подозреваемым, и рассказать, при каких обстоятельствах вы попали к следователю или к оперативнику в полицию. Вы должны описать: вы в такое то время были задержаны, насильственно доставлены, вас долгое время держали, что-то от вас требовали. И в объяснении расписать последние часы своей жизни в присутствии сотрудников полиции. Это как раз доказательства того, что были нарушены фундаментальные требования Конституции и статьи 5 Конвенции по правам человека и всех решений Европейского суда, которые регламентируют факт задержания человека в том или ином статусе. Если этого не делается, тогда речь идет о первом этапе последовательной фальсификации уголовного дела, доказать которую в суде невозможно, потому что функционеры от суда закрывают на все это глаза.

Их интерес в том, чтобы довести цикл палочной системы до логического конца: до обвинительного приговора. В наше время обвинительный приговор основан на показаниях задержанного, данных им в качестве свидетеля, а все остальные его показания не будут приниматься во внимание. К этим сомнительным показаниям могут быть добавлены еще показания понятых, которые, как правило, являются штатными или внештатными сотрудниками полиции. Они напишут, что человека задерживали в их присутствии, и задержание было законным. И никто словом не обмолвится о том, что оформлено задержание было спустя несколько часов после фактического задержания. Это тоже обычная история.

— А что происходит дальше?

— А дальше все легко. Идет как по накатанной. И даже когда задержанный понимает, что в отношении него происходит что-то не то, и он отказывается подписать документ, те же самые понятые говорят, что он в их присутствии отказался. Производится личный обыск, досмотр вещей, приглашаются эксперты для осмотра машины. Опять же, на стадии такого задержания у человека совершенно незаконно откатывают пальчики, совершенно незаконно у него берут анализ на проведение генетической экспертизы. Список незаконных действий можно продолжать и продолжать. И все это документальное фиксирование происходит еще до возбуждения уголовного дела, что незаконно. Если мы говорим о законе, то механизм получения этих доказательств тоже является фальсификацией, потому что получен в обход установленного процесса.

Затем набор документов, полученных таким незаконным образом, разбухает до томов уголовных дел, чтобы сегодня можно было осудить человека на 8 лет, 10 лет и т.д. Такие доказательства не несут в себе свидетельств виновности человека, а говорят только об установлении фактов. Например, эксперт говорит, что человек был убит таким-то способом: но это не значит, что убил его обвиняемый.

Опознание как спектакль

— А если человек не дает показаний? Как тогда фальсифицируют дело?

— Тогда потерпевшего заставляют «вспомнить» или очень коротко описать, что человек, очень похожий на задержанного, совершил в отношении него преступление. Представьте себе ситуацию: задерживают человека восточной национальности, и следствию очень хочется получить доказательства, что этот человек — именно тот, кто совершил преступление в отношении конкретного потерпевшего. А потерпевший особенно не уверен, но он точно знает, что злоумышленник был восточной наружности. Тогда приглашаются два русских человека, на фоне которых задержанный с восточной внешностью однозначно узнается потерпевшим. Или, например, задержанного просят переобуться в тапочки. И во время опознания один стоит в тапочках, а два других — в обуви по сезону. Или потерпевшему говорят: твой будет обут в кроссовках такого-то цвета. Или в кабинет приводят задержанного уже в наручниках. Механизм опознания, который процессуально закреплен и строго выполнялся в советское время, сейчас нивелирован: потерпевший уже заранее знает, кого он должен опознать. Я наблюдала, как опознание проводят в СИЗО. Есть у вас какие-нибудь сомнения, по каким признакам будет опознан обвиняемый?

— Какой следующий этап фальсификации?

— После того, как обвиняемый с адвокатами ознакомится с материалами дела, оно передается в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения. В моей практике были случаи, когда после изучения дела в прокуратуре материалы дела заменялись или менялись. Следователь ознакомил меня с делом, после того, как закончил расследование по делу, дело поступило прокурору, а в суде я ознакомилась почти с другим делом. Как вы думаете, кто принимал участие в такой фальсификации дела на стадии подписания обвинительного заключения?


Исправление ошибок

— Как, попадая в прокуратуру для утверждения обвинения, могут меняться материалы дела?

— Например, какие-то действия проводились без понятых, где их участие обязательно. И тогда в деле задним числом появляются данные о том, что понятые якобы присутствовали. У меня же есть права и правила: я знакомлюсь со всем делом — от корки до корки, фотографирую его, распечатываю. И когда дело поступает в суд, я прихожу и сравниваю, поступило ли оно в суд в том виде, в котором я его видела, либо в каком-то ином виде. Когда же я представляю в суд фотокопии, которые я сделала до того, как дело ушло в прокуратуру для утверждения, суд говорит: не знаю, откуда вы взяли эти фотокопии. И не обращает внимания на исправления в материалах дела, которые сделаны после окончания следствия. Бывает так, что прокурорский работник, просматривая дело, помогает следствию, делает из недопустимых доказательств доказательства допустимые.

— И в суд поступает дело с помарками?

— Да, в материалах дела, например, в протоколах допросов, протоколах осмотра меняются даты, фамилии. В последнее время я не видела ни одного дела, которое соответствовало тому, с которым я ознакомилась до его передачи в прокуратуру.

— На этом фальсификации заканчиваются?

— Нет. Они продолжаются. Речь о любимом мною протоколе судебного заседания, который, как правило, в моих делах абсолютно не соответствует сказанному в суде и полностью дублирует обвинительное заключение. При этом раньше, когда апелляционная инстанция обращала внимание на идентичность приговора, обвинительного заключения и протокола, бывали случаи отмены приговора. В моей практике был и другой случай: когда я представила в апелляционную инстанцию заключение лингвистов о том, что приговор и протоколы суда, списаны с обвинительного заключения с теми же самыми ошибками, с которыми его когда-то написал следователь. И что же? Апелляционная коллегия посмеялась и оставила приговор в силе. Сейчас я заканчиваю написание жалобы в Страсбург, где представляю доказательства того, что стенограмма процесса, которую я вела и представила в суд, свидетельствует, что того, что написано в протоколе, в действительности в суде не было. Показания свидетелей на суде до такой степени отличались от того, что состряпал следователь в процессе расследования, что суд должен был оправдать обвиняемого. Но сейчас можно и нужно сажать, кто же будет оправдывать, поэтому и возникла необходимость подогнать протокол суда, а потом и приговор, под обвинительное заключение. Такие действия уголовно наказуемые, но кто посадит суд?

Процесс без записи

— 15 сентября прошлого года вступил в действие Кодекс административного судопроизводства, который обязывает суд вести запись процессов в официальном порядке. Почему этого не делается во всех судах?

— Да, это так. Норма носит императивный, обязательный характер, но, например, судья Смолина из Таганского суда, несмотря на такое требование закона, отказывает в ведении судом аудиозаписи. Причины — отсутствие технической возможности. А между тем, с конца 2012 года в Таганском суде таких залов четыре, да и ее зал, 301-й, увешан микрофонами и камерами наблюдения.

— В московских районных судах еще к концу 2012 года было оборудовано минимум четыре-пять залов, а в Мосгорсуде все залы были снабжены специальным оборудованием для проведения аудиофиксации. Но суды отказываются вести аудиопротоколирование судебных заседаний официально. Почему?

— На мой взгляд, этому есть только одно объяснение, оно очевидно и понятно без слов. Система должна оправдывать необходимость своих карательных функций, показывать свою нужность, работоспособность. Ведение аудиопротоколирования — это же сбор доказательств незаконности, фальсификаций, нарушений, доказательства для ЕСПЧ, других международных инстанций и органов.

— А защита может вести аудиозапись?

— Да, может, у судей нет полномочий это запретить. Но они не приобщают аудиозапись процесса, которую ведут защитники. И доказательством в суде эта аудиозапись не будет являться. Это замкнутый круг.

Открытая Россия
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны