Календарь новостей
«    Июль 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Гопник из подворотни ...

Спикер Госдумы Вячеслав Володин отреагировал на заявление властей финского ...
  4.07.2022   19300    30

Богатым – льготы, а ...

«У Мавлиевых – ТЦ, у Назарова – ТЦ». В Башкирии возмутились решением властей ...
  3.07.2022   19620    38

Токаев дипломатично ...

Я так понимаю, что в Кремле уже и сами не рады, что единственным иностранным ...
  20.06.2022   38804    156

Родина — не «жопа ...

Суд в Петербурге вернул составителям материалы дела против Шевчука. ...
  30.05.2022   38625    599

Что делать, если ничего ...

800 человек согласились вступить в башкирский батальон генерала Шаймуратова. ...
  27.05.2022   35210    149

Человеческие отбросы ...

В Уфе Элвин Грей и звезды Башкирии выступят в поддержку ДНР и ЛНР. ...
  25.05.2022   30793    54

Не везет Башкирии на ...

От должности отстранен главный борец с коррупцией Уфы. Два года назад ...
  20.05.2022   14130    24

Шевчук: «Родина — это не ...

Лидер российской рок-группы "ДДТ" Юрий Шевчук выступил с эмоциональной речью о ...
  19.05.2022   42981    187

Путинизм — это и есть ...

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал не ждать мобилизации, а «мобилизоваться» ...
  18.05.2022   19471    30

«Москвич» из говна и ...

Собянин анонсировал возрождение производства «Москвичей». ...
  16.05.2022   38159    116

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Июль 2022 (2)
Июнь 2022 (1)
Май 2022 (8)
Апрель 2022 (7)
Март 2022 (6)
Февраль 2022 (8)

Смерть победителя и убежденного антисталиниста

0



Умер Борис Васильев — писатель, которого война и мир сделали убеждённым антисталинистом. Ушёл мужественный, стойкий, абсолютно честный человек. Взглядов своих не скрывал, уважали его бесконечно.

Смерть победителя и убежденного антисталиниста


К маю 1980 года журнал «Театр» готовил серию очерков о Великой Отечественной — к 35-летию Победы. Борис Васильев в тот момент работал над очередным романом. Поговорить с корреспондентом был готов, а писать мемуары — увольте. Мы просидели у него на кухне четыре часа. Васильев рассказывал, как он был десантником. Особенно запомнились две вещи.

Первая — что немецких диверсантов в повести «А зори здесь тихие» он писал с себя, с наших; немецких не знал. Сам был — такой же диверсант. Он объяснил: добить тяжелораненого было правилом. Это была норма, а не жестокость. Иначе раненый попадёт в руки немцев, будут пытать, мучить, и если не выдержит, расскажет — погубит всех, погубит операцию. Добивали не ради себя — ради него и ради Родины.

Да, всё логично. Но ведь это надо знать. А самому никогда бы и в голову не пришло, что немецкие диверсанты «списаны» с наших.

В советском журнале такое пройти не могло, не стоило и пытаться. Но при любой цензуре можно высказать любую мысль. Главное — найти форму.

Форма нашлась такая. В опубликованном тексте Борис Васильев рассказывает, как сочинял «А зори здесь тихие»: «Я писал о том, что знаю, — о десантниках». Фраза совершенно безобидная. Но если вспомнить, что в «Зорях» никаких десантников нет... Васильев завизировал, редакция не заметила.

Второе, что запомнилось, но в публикацию, увы, не вошло, — рассказ десантника Васильева про его первый боевой вылет за линию фронта.

Не успел их самолёт оторваться от полосы, как один из опытных, который летел в тыл к немцам не в первый раз, развернул Васильева спиной к себе, развязал васильевский «сидор», вытащил фляжку со спиртом и сунул молодому в руки: пей!

— Что вы?! Это же н.з.! (неприкосновенный запас).

Но матёрый десантник молодого-принципиального утешил:

— Пей! Сейчас убьют — до земли не долетишь.

…11 марта 2013 года десантник Васильев долетел до земли.

На магнитофонной плёнке сохранился голос Бориса Васильева. Публикуем фрагмент.

БОРИС ВАСИЛЬЕВ. Свой первый бой, первую перестрелку с фашистскими диверсантами помню отчетливо, будто это было вчера. Мне было 17 лет. Я впервые стрелял по живому человеку. Для меня тогда понятие «враг» было понятием… относительным, что ли. Конечно, я, как и все, понимал: да, это враг, да, мы должны защищаться. Я привык думать, что фашисты — жалкая группка выродков, извергов, дорвавшихся до власти. Не более того. Что такое «обыкновенный фашизм», я тогда еще не понимал. И вдруг — эти обыкновенные люди бегут на тебя и стреляют на ходу. Они стреляли издалека и неприцельно — наверняка неприцельно, потому что патронов они тогда не жалели. И не было ощущения опасности, вернее, понимания её, тем более в 17 лет. Только свист, шелест, треск, а больше — ничего.

Волнение было, сердце билось со страшной силой, всё дрожало во мне, но никакого ужаса я не испытывал. То ли по малолетству, то ли за отсутствием опыта — и то, и другое равносильно в данном случае. Тем более что в первом бою мне не пришлось вставать в атаку; мы лежали и отстреливались. А когда лежишь, то от земли идёт какое-то необъяснимое ощущение жизни: не попадут… Потом, когда я увидел первых убитых товарищей, понял, что это такое; чувство опасности, страха пришло.

В 1941-м я был еще школьником. На фронт попал 8 июля. Записался в комсомольский истребительный отряд, в задачи которого в основном входили эвакуация и охрана в дороге ценного государственного имущества. Но людей не хватало, и мы были брошены под Оршу для борьбы с диверсантами, с десантом противника. Немцы в 1941 году, во всяком случае, на Западном фронте, очень широко использовали десант: по пять, десять, пятнадцать человек. Они должны были наводить панику на отступающие войска. Это действовало, тем более что связь мы налаживали еще плохо, немцы легко ее перерезали. Радиостанциями мы пользоваться почти не могли; они плохие были, да и потеряны наполовину при отступлении. Все это на первых порах создавало большие трудности для нашего командования, и немцы, увы, пользовались этим. Три раза мы попадали в окружение. Но все три раза счастливо уходили. Впервые нас окружили под Катынью, мы с боем прорвались ночью. Отступали через Смоленск, вышли на линию Глинки—Ельня.

Потом были бои другого характера. Но вот ружейно-пулеметную войну, где очень многое зависит от тебя самого — войну в лесах без линии фронта, без тылов, — я знаю лучше. Поэтому — «А зори здесь тихие…», «В списках не значился»…

Я ведь не собирался стать писателем. Не было у меня и специального образования. Я из военной семьи. Отец — кадровый офицер, сам я офицер. В семье благоговели перед русской литературой, и мне казалось: опубликовать пусть очень маленькое произведение — это как бы навязаться в общество Пушкину и Толстому.

Но тогда появилась плеяда блестящих писателей, лейтенантов, прошедших войну и принесших тему лейтенантов на войне: Богомолов, Быков, Бакланов, Бондарев. Они очень многому нас научили. Особенно мне близок Быков, хотя в отличие от него, сурового, жесткого, я склонен к романтической патетике; не могу избавиться от чувства, что должен сквозь слезы спеть реквием своему герою.

Запись сделана в декабре 1979 года.

Александр Минкин, МК
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны

Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.