Рейтинг публикаций пользователей
Лучшие комментарии дня
Календарь новостей
«    Декабрь 2016    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Лучшие комментарии недели
Лучшие комментарии месяца
Обсуждаемое за неделю
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
«Яблоко» нашло новые ...

Партия Яблоко сообщила о найденных ее активистами грубейших нарушениях ...
  10.12.2016   409   14

Хамитов назвал ...

Глава Республики Башкортостан Рустэм Хамитов сегодня в ежегодном послании ...
  10.12.2016   603   29

На благо катарцев ...

Катарский государственный инвестфонд в составе консорциума купил 19% акций ...
  10.12.2016   452   12

В прокуратуру ...

одители учеников московских школ подали в Генпрокуратуру жалобу на предмет под ...
  10.12.2016   415   25

Путин одобрил почти ...

Президент России Владимир Путин в четверг подписал закон с поправками в ...
  10.12.2016   647   13

«Барин» Михалков ...

Президент российского Фонда культуры, знаменитый актер и режиссер Никита ...
  10.12.2016   664   32

Как НКВД превратилась из ...

В 1920-е в ОГПУ ещё вёлся учёт конфискованных вещей у приговорённых к ...
  10.12.2016   518   58

О предстоящем юбилее в ...

О предстоящем юбилее в республике, национальной идее и многом другом ProUfu.ru ...
  9.12.2016   1293   79

Гафур Гилязов: К ...

Международные договоры, под которыми стоят подписи и руководителей России, ...
  9.12.2016   653   40

Спорный участок без ...

Вокруг проекта перспективной застройки территории парка имени Гафури в Уфе ...
  9.12.2016   1099   35

Темы и персоны
Архив публикаций
Декабрь 2016 (59)
Ноябрь 2016 (164)
Октябрь 2016 (183)
Сентябрь 2016 (173)
Август 2016 (153)
Июль 2016 (156)
Читаемое за неделю
Читаемое за месяц

Знаменитый писатель — о любви, жестокости и милосердии

0


Лил дождь. Старая комаровская дача ежилась между сосен на заросшем участке. Гранин встречал на крыльце. В стране почти не осталось людей, которых хочется спрашивать и чьим ответам можно доверять. Мы с Даниилом Александровичем вроде договорились обсуждать феномен жестокости в российском обществе и сознании. Но разговор вышел о жизни.

Знаменитый писатель — о любви, жестокости и милосердии


— Вам дан без малого век. Как думаете — для чего?

— Для счастья. Ну дается человеку счастье, ни для чего, как и любовь! Когда вернулся с войны, я поверил, что отмечен судьбой. Почти все ребята-ополченцы из нашей дивизии погибли в первый год. Существование измерялось неделями, только несколько человек уцелело в окопной нашей жизни. Когда пересел в танк, стало еще хуже.

Чего мне так везло? Чем я, собственно, отличался от своих ребят? Ничем. Но даже мне, человеку, отравленному насквозь школьным атеизмом, ясно: что-то это значило… Так что мне было делать, вернувшись, — просто пить, гулять? Это я совершал добросовестно, как мог. Не считаясь с тем, что уже была жена, потом появилась дочка… Надо было отметить возвращение, и мы отмечали! Лучшее время жизни — после войны. Ощущение чуда, личного и общего.

Но чего-то не хватало. Не расплатился.

Вдруг понял простую вещь: никто из моих ребят, которые погибли, ничего не знал про победу. Отстоим мы Ленинград или немцы войдут. Сумеем ли — кто его знает?! Они погибали без чувства победы, с горечью, иногда в безнадежности… Эта забота стала моей.

Работал много. Восстанавливал город. Стал писать. Печататься. Ну мы сделали с Адамовичем «Блокадную книгу», но все-таки это было еще не то…

— Почему так долго ждали, чтоб написать «Моего лейтенанта»?

— Когда я собрался, выяснилось, что вся площадка уже занята памятниками! Отличными книгами моих товарищей. Я опоздал. О войне написали и Быков, и Бакланов, и Бондарев. Миша Дудин, Сережа Орлов, Витя Курочкин, Герман Гоппе — все это были ребята, воевавшие и написавшие. А я был воевавший и не написавший. А почему? Что я — не могу? Что я — стыжусь своей войны? Или она просто слишком мрачная, тяжелая и грязная? Почему?! Эти вопросы я отгонял от себя несколько десятилетий. Читал с удовольствием Вику Некрасова, мы дружили с ним. И вдруг понял, что откладывать нельзя.

— Неужели за это время память не остыла?

— Да, боялся. Не знал, осталось во мне что-то свое или нет. Боялся, что уже все забылось, что буду пользоваться тем, что видел в кино, что читал и слышал. Я никогда не вел дневников военных, их нельзя было вести. А что у меня в памяти? Развороченные кишки.

И все-таки надо было попробовать. Сказал себе: были у меня всякого рода неудачи, ну будет еще одна. И взялся. И когда взялся, что-то стало появляться. Память человека устроена таинственно: стало появляться то, что мало кто описал, — Ленинградский фронт, первые два года, самые тяжелые. Как мы драпали, как постарались закрепиться, окопная война. Я понял, что самое драматичное, что было в моей жизни и в жизни страны, совпало, и в этой трагедии, как ни странно, было счастье совпадения. С народом, даже в какой-то мере с властью.

Закончив, почувствовал облегчение. Расквитался.

— Без внутреннего цензора?

— Да, потому что в самом начале сказал себе: я пишу не для читателя. Надо думать про собственные проблемы. Когда пишешь, перестаешь жить, начинаешь заниматься чужой жизнью, чужими словами говорить. Ну а свое-то удовольствие надо получить?! Понять, что было не понятно. Выговорить, что болело.

Когда я на встречах говорил честно читателям: я не для вас пишу, — народ возмущался. А для кого?! Писатель для народа, как же иначе? А надо — только иначе! Потому что «для народа» — значит, думать, что модно сегодня? Что покажется скучным? Чихать надо на это!

— Век, который вам выпал, в истории цивилизации ни с чем по жестокости не сравним. Можно убивать на войне и потом с этим нормально жить?

— Да. У меня недавно был случай: в православной школе при Новодевичьем монастыре молодые ребята поставили «Блокадную книгу» и позвали меня посмотреть. Потом пили чай, разговаривали. И вдруг одна девочка встает и спрашивает: «А сколько людей вы убили во время войны?» Я обомлел. Я никогда не убивал людей! Я убивал врагов. Противников.

— И вас это не мучило?

— Абсолютно не мучило! Это была война на уничтожение. Немцы стремились не победить нас, а уничтожить.

В канун 50-летия Победы меня пригласили в Нюрнберг. Считается, оттуда возникал фашизм, там был процесс, и там немцы устроили торжественное заседание, на которое позвали всех союзников. От российских писателей — Окуджаву и меня. Попросили выступить. Передо мной произносили речи о том, какой ужас были бомбардировки союзников, что американцы такие-сякие… Я вышел и сказал: разговор имеет смысл, только если он будет максимально честным. Я воевал. Сидел в окопах, а не в штабе. И когда по радио слышал, что союзники бомбят Гамбург, Нюрнберг, Дрезден — я ликовал! В огромном зале раздались аплодисменты. Немцы в Нюрнберге аплодировали мне. И меня охватило удивительное чувство, сродни тому ликованию — из-за того, что люди остаются людьми, несмотря ни на что.

— «Мой лейтенант» — тяжелая книга, а ощущение от жесткой прозы светлое. В отличие от недавно обнародованных страшных воспоминаний сотрудника Эрмитажа Николая Никулина. О том, как вели себя победители на немецкой земле, всегда умалчивалось, одна история о немке, изнасилованной ротой, которая выбросилась из окна, чего стоит…

— Я ему верю, Никулину, там полно правды, но немки часто сами ложились — за банку сгущенки, тушенки. За папиросы. Насиловали, да. Это та правда войны, которая ныне воспринимается как жестокость. А тогда — как возмездие.

Знаешь, когда мы уже вошли в Эстонию, двинулись на Кенигсберг, у нас было чувство: ну мы вам теперь отомстим! Заплатите за все! Но мы не уничтожали города, деревни, фермы. Хотя бабахнуть из танка в кирпичный дом, и вверх облако красного кирпича — удовольствие большое для танкиста…

Ведь в первые два года войны, когда немцы подошли к Ленинграду, захватили Украину, Белоруссию, казалось, все погибло.

Но наш отец и учитель Пушкин (не Сталин, как ты сейчас подумала!) все объяснил нам про 1812 год. Что нас спасло? Русская зима, Барклай де Толли, остервенение народа или русский Бог? Все это разом!

И был еще один мужик, который помог. Лев Николаевич. Который написал не о том, как мы входили в Париж (а именно этого требовало начальство — как мы вошли в Берлин, как мы его громили, как наступали), — Толстой написал о том, как жгли мосты, как Наполеон вошел в Москву. Почему он писал не о торжестве, а о позоре?

— Потому что правда?

— Нет! Правда и в том, что русские вошли в Париж. Потому, что только в этих ситуациях по-настоящему открывается дух народа. Первые месяцы — июль, август, сентябрь, октябрь ноябрь — нам казалось: все кончено. Враг у Москвы и на окраинах Ленинграда. Все уже под немцами — и Петергоф, и Гатчина, и Детское Село, в Ленинграде силенок нет никаких, все порублено, разбомблено. И тут происходит вот это остервенение народа. Но и это не исчерпывает картины. Тут было чудо. Непонятное, таинственное чудо. Русский Бог. Как мы могли выиграть эту войну, несмотря на все ошибки, у противника, опытного, прекрасно вооруженного, с отличными генералами, сильной армией?! Самое интересное было попробовать написать об этом.

— Вы сказали, что были атеистом. Изменилось ли это?

— Ты про Бога? Нарушаешь частное пространство?! Вопрос интимный. Но я отвечу. Я давно наслаждаюсь невероятной разумностью и красотой мироустройства. Мир устроен с такой неисчерпаемой гармонией, что я не могу себе представить, что это только благодаря Дарвину. Я много писал об ученых, рациональных, высокоорганизованных естествоиспытателях. Тимофеев-Ресовский верил в Бога, и на вопрос, откуда произошел человек, отвечал: это не нашего ума дело! Павел Светлов, известный эмбриолог, был убежден, что когда в эмбрион, будто ее вдохнули, входит душа, происходит чудо. Цитолог Александров мне говорил: да, у человека есть душа, но душа еще есть и у клетки! Все они начинали сомневаться в своих знаниях, когда доходило до непознаваемого. А Бог — в сфере непознаваемого.

— Так в чем же формула верной жизни?

— Живу с ощущением, что сегодняшний день — самый счастливый в моей жизни. Счастье — это я сейчас, как сказала одна девочка. Между прочим, прогресс часто движется вопросами детей и детскими формулами. В парижском Музее Сопротивления над досками с именами павших начертано: «Простим, но не забудем». Абсолютно точно! В конкурсе на лучшую подпись участвовала вся Франция. Победил один школьник. Драма человечества в том, что мы уходим из детства и никогда больше не посещаем эту страну. Мы не умнее, не добрее, не лучше детей понимаем жизнь, мы просто больше знаем, но это нам не помогает…

— Из-за того, что страна доносила, убивала, конвоировала, мы заражены злом, отмечены в поколениях и не заслужили лучшей участи?..

— Слушай, это общее место! Это все понимают; когда на встречах с читателями это им говоришь, они радуются, что и я тоже это понимаю.

У меня другая теория. Да, человек был изгнан из рая. Но что такое рай? Природа. Птицы, животные, цветы, растения. Красота, гармония. Рай остался с нами, он под боком. Даже в тундре, в степи, в Заполярье — его разновидности. И что? Мы проходим мимо или бросаем туда консервные банки. Мы не ценим настоящего времени. Вот твоя газета пишет больше всего о горестях жизни. Почитаешь ее и кипишь от гнева и возмущения. Это правильно. Но радость тоже нуждается в воспитании. Надо уметь видеть счастье…

— «Счастье — вот лучший университет»…

— Кто это сказал?

— Пушкин.

— Вот у кого интервью надо было брать…

— Вы еще в советские времена писали о необходимости милосердия. Но и сегодня, десятилетия спустя, в России жестокая среда: суды, власть, общественные места, интернет пронизаны злобой…

— Да, поводом к статье был реальный случай: я зимой упал на улице, лицом на поребрик, кровь ручьем, сильно разбился, шел домой весь в крови, и никто мне не помог. Все шарахались, думали, пьяный. Девочка какая-то ко мне рванулась, мать ее не пустила. Едва дошел домой. Вызвали «скорую», я лежал в больнице и думал: на фронте ко мне бы подошли, потащили в медсанбат, перевязали, а тут… Жестокость. Я так был этим потрясен, что выступил в «Литературке» со статьей о милосердии. Тогда даже слово «милосердие» не употреблялось. Стал получать сотни писем. Позвали на встречу с ленинградской молодежью. Сотни людей, все молодые. Выступают: давайте организуем общество милосердия! И организовали, уже через месяц там было 4 тысячи человек. Стали ходить по больницам, помогать старикам.

И меня вызывают в обком: что вы тут развязали, понимаете, такие страсти? У нас есть собес, а что вы тут хотите доказать, что нам наплевать на народ? Кончайте это дело. И выгнали нас из ЖЭКа, где мы по вечерам собирались. Стали собираться на улице, во дворах устраивали сходки… Я позвонил в Москву, Горбачеву. Его помощник, Шахназаров, пообещал: я вам перезвоню. Проходит неделя, я думаю: мать твою, вот тебе и Горбачев! И вдруг звонок: приезжайте в Москву. Я поехал. Пришел к Горбачеву. Проговорили час. Он сказал: это правильно все.

Приехал утром в Ленинград и сразу пошел в Смольный. И ногой открыл дверь к первому секретарю. Он встал и пошел мне навстречу со словами: «Ну наконец-то! Что ж ты не заходил? Говори, что тебе нужно?» Все-таки остатки сталинизма работали великолепно. Через два дня у нас было помещение, штаб, какие-то деньги, и начало действовать общество милосердия. И работало полтора с лишним года до перестройки. Большая программа была, занимались одинокими людьми. Бедой была не бедность даже, а именно одиночество. Заботились о колясочниках. Было что-то и тимуровское — купить продукты, но главное — общались. Потом был скандал, польстились на валюту, которую жертвовали иностранцы, я ушел с горечью, но сейчас не про горечь. Эти четыре тысячи людей чего только не делали. Это было чистой воды милосердие, которое лишь ждало своего часа, призыва. Милосердие есть, его просто надо призвать, объявить ценностью.

— Если б вы были главным в стране, что бы сделали, чтобы изменить ее?

— Нет, не хочу я быть главным! Страна очень больна, и я не взялся б ее лечить. Еще Герцен сказал: писатели не врачи, они только боль. Что спрашивать у меня лекарства? А зачем у нас люди сидят в Кремле? Зачем сидят в Смольном? И прочих особняках?..

— А истину царям с улыбкой говорить сегодня уже не задача деятелей культуры?

— Неужели ты думаешь, что, если сказать правду в Кремле, все разом решится? То-то они, бедные, правды не знают!.. Сидят, понимаешь, полные заблуждений и грез. Думаешь: вот я уговорю Гранина или еще подобного придурка, он придет в Кремль и бросит им в физиономии горькую правду, а они прямо за голову схватятся?!

— Но если мы больны и нет рецептов, значит, мы безнадежны?

— Простые вещи только могут как-то нашу жизнь смягчить. Школу превратили в источник знаний, а не воспитания человека. Мне не важно, будет ли выпускник знать бином Ньютона. Простые вещи. Нельзя брать чужое. Нельзя врать. Надо помогать маленьким и слабым, защищать их. Самые простые. Их меньше, чем заповедей. Я даже не требую, чтобы школа воспитывала убеждение, что нельзя заниматься прелюбодейством.

…У нас в Зеленогорске сейчас была Неделя симфонических концертов. Приезжали пианисты из Швеции, Штатов, Финляндии, в музыкальной школе два новеньких «Бехштейна», молодежи битком. Или в комаровской библиотеке сборище под названием «Дачный сезон», всех просили явиться в белом, дам в больших шляпах. Выставка дореволюционных фотографий, доклады об архитекторах. Все разом попадают в другое время. И становятся другими, на глазах светлеют. Все это, как ни странно, тихо подтачивает этот мрачный режим…

Но все-таки, если сравнить Хрущева, Брежнева, Андропова, Горбачева, Ельцина, какое-то улучшение происходит. Брежнев и Горбачев — разница есть?!

Даже если посмотреть на публикации цифр наших военных потерь. Сталин сказал — семь миллионов, Хрущев — 14, потом 20, потом 30. И это не все. Страна какими-то трусливыми шагами пробирается к правде.

Но при этом, по мере того как жизнь становится лучше, мы все больше недовольны властью. Хотя улучшение жизни путает карты, мешает нам видеть серьезные изъяны режима. Хронические, системные изъяны.

— В чем они?

— Страна больна безвластием. Путина как мы все время видим?.. Идет совещание: длинный стол, все сидят, записывают: «Обратить внимание, не допускать, пресечь, отчитаться!» У Медведева та же картинка, тот же словарь, те же министры. Толку — ноль. Путин едет на очередную аварию или охоту — зачем это нам показывают? Чтобы мы общались с властью? Страна живет параллельной, отдельной жизнью.

— И где в этом контексте роль литературы?

— Она вернулась к своей старинной доле — любовь, смерть, красота. Больше не подменяет историю, философию, СМИ. Да, тиражи стали другими. Не страшно.

— Как называется книга, которую вы только что сдали?

— «Человек не отсюда». Нечто среднее между романом и фантастикой. Но для меня интереснее то, что я пишу сейчас, что лежит на столе. Мне кажется, это куда дороже.

— О чем думаете во время бессонницы?

— О героине! О том, что с ней делать. Как сказал Мандельштам, «…и море и Гомер, все движется любовью». Все в жизни затягивается пленкой повседневности, остается только воспоминание о любви. Если ее не было, человек несчастен. Ничего нет для личности важнее любви. Сейчас, к сожалению, любовь отошла на третий план в сравнении с карьерой, жаждой власти, корыстью, накопительством. Много людей, которые просто одержимы этим. Но зачем?.. Как говорит мой товарищ, гроб карманов не имеет.

Марина Токарева, НГ
Оригинал публикации




Связанные темы и персоны


Другие публикации по теме

  • Изображение
  • Участник
  • 1 | 27.08.2013, 08:58 | Автор: Сидор
    Публикации: 48 | Комментарии: 4253 | Рейтинг: +871,3
Комментарий скрыт в связи с отрицательным рейтингом.
Интересно, почему мудрые старики никогда не становятся оппозадами?



0

  • Изображение
  • Гость
  • 2 | 27.08.2013, 10:38 | Автор: Не зарегистрирован
    Публикации: 0 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 0
Мудрые старики никогда не вылизывают власть, этим занимаются более молодые ...идоры.



0

  • Изображение
  • Участник
  • 3 | 27.08.2013, 10:38 | Автор: Гаврила
    Публикации: 65 | Комментарии: 6551 | Рейтинг: -570
Комментарий скрыт в связи с отрицательным рейтингом.
И опыт -сын ошибок трудных....



0

  • Изображение
  • Гость
  • 4 | 27.08.2013, 10:39 | Автор: Не зарегистрирован
    Публикации: 0 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 0
Он уже свое от ОППОзадил, когда пафосных "изрекателей" о чужой "мудрости" и в проекте не было!
Лучше ответьте себе на вопрос, почему статусных, элитных, местечковых, особенно из нацист регионов, всегда тянет на пафос?!
Причем звучит он у них, как ругательство, вроде хвалит представитель НАЦИ ПОПУляции, а слышишь и видишь, что просто ВРЕТ!
Это что: традиСии, или просто привычка, или их специально обучают, чтобы они от нас от" быдла" отличались?



0

  • Изображение
  • Участник
  • 5 | 27.08.2013, 11:01 | Автор: sharikov
    Публикации: 0 | Комментарии: 1336 | Рейтинг: +5,3
Если бы молодость знала, а старость могла.



0

  • Изображение
  • Эксперт
  • 6 | 27.08.2013, 11:02 | Автор: Вдумчивый
    Публикации: 215 | Комментарии: 33238 | Рейтинг: +6193
Опя...ааа...ать!!!

Про нравственность!!!

На что народу нравственность при таких шурующих в стране начальниках?



0

  • Изображение
  • Эксперт
  • 7 | 27.08.2013, 11:19 | Автор: Зимагор
    Публикации: 37 | Комментарии: 6135 | Рейтинг: +1729,8
# 1 | 27.08.2013, 08:58 | Автор: Сидор
Публикации: 46 | Комментарии: 3998 | Рейтинг: +926
Интересно, почему мудрые старики никогда не становятся оппозадами?
=======================
Сидор , не себя ли ты имел в виду мудрым ?? Не похоже ...
А ведь история доказывала и не один раз , что оппозиция , рано или поздно становилась правящей и те , кто правил оказывались в рядах оппозиции ! Что то мне кажется , что ты сам становишься оппозиционером , а народ насмотревшись на ПЖИВ встаёт а сторону тех кого ты называешь «оппозадами» ....



0

  • Изображение
  • Эксперт
  • 8 | 27.08.2013, 11:20 | Автор: разница
    Публикации: 35 | Комментарии: 5419 | Рейтинг: +1934,5
украдено в анекдотах:

2. Рассказал(а) Владлен

Четыре фазы жизни человека:
Беззаботное детство.
Озабоченная юность.
Озадаченная зрелость.
Одураченная старость.



0

  • Изображение
  • Участник
  • 9 | 12.09.2013, 23:39 | Автор: shturm880
    Публикации: 1 | Комментарии: 782 | Рейтинг: -160,3
Замечательный писатель. Из старыхего книг люблю "Иду на грозу!."
"Мой лейтенант" тоже потряс.



0