Календарь новостей
«    Июль 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Гопник из подворотни ...

Спикер Госдумы Вячеслав Володин отреагировал на заявление властей финского ...
  4.07.2022   19300    30

Богатым – льготы, а ...

«У Мавлиевых – ТЦ, у Назарова – ТЦ». В Башкирии возмутились решением властей ...
  3.07.2022   19620    38

Токаев дипломатично ...

Я так понимаю, что в Кремле уже и сами не рады, что единственным иностранным ...
  20.06.2022   38804    156

Родина — не «жопа ...

Суд в Петербурге вернул составителям материалы дела против Шевчука. ...
  30.05.2022   38625    599

Что делать, если ничего ...

800 человек согласились вступить в башкирский батальон генерала Шаймуратова. ...
  27.05.2022   35210    149

Человеческие отбросы ...

В Уфе Элвин Грей и звезды Башкирии выступят в поддержку ДНР и ЛНР. ...
  25.05.2022   30793    54

Не везет Башкирии на ...

От должности отстранен главный борец с коррупцией Уфы. Два года назад ...
  20.05.2022   14130    24

Шевчук: «Родина — это не ...

Лидер российской рок-группы "ДДТ" Юрий Шевчук выступил с эмоциональной речью о ...
  19.05.2022   42981    187

Путинизм — это и есть ...

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал не ждать мобилизации, а «мобилизоваться» ...
  18.05.2022   19471    30

«Москвич» из говна и ...

Собянин анонсировал возрождение производства «Москвичей». ...
  16.05.2022   38159    116

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Июль 2022 (2)
Июнь 2022 (1)
Май 2022 (8)
Апрель 2022 (7)
Март 2022 (6)
Февраль 2022 (8)

Пытки грязью, обычное дело. Итоги несостоявшейся реформы ФСИН

  • Опубликовано: Егерь | 06.10.2013
    Раздел: Политика | Просмотры: 14960 | Комментарии: 27
0



Письмо Надежды Толоконниковой из мордовской колонии, в котором девушка описывает нечеловеческие условия жизни арестанток, сделало условия содержания в российских колониях темой номер один. О «самых ужасных в стране» мордовских лагерях заговорили газеты и телевидение. Однако Мордовия далеко не исключение. По всей России люди сидят в тех же условиях, что и женщины в ИК-14.

Пытки грязью, обычное дело. Итоги несостоявшейся реформы ФСИН


Ужасы насилия, практикуемого в наших тюрьмах, заслоняют от общества картину быта в этих заведениях, саму по себе невыносимую. Позорные санитарно-гигиенические условия, отсутствие адекватного медицинского обслуживания, ужасное качество еды — все это давно приравнено международной конвенцией к пыткам.

Говорят, идет реформа

Прошло четыре года с тех пор, как Дмитрий Медведев объявил о начале реформы Федеральной системы исполнения наказаний, хотя на самом деле она началась еще в 2006 году, когда правительство выделило ФСИН 73 миллиарда рублей на реализацию реформы.

Основные цели реформы — гуманизация системы и переход от колоний к тюремному содержанию заключенных, а также улучшение условий содержания, согласно международным стандартам.

Тогдашний директор ФСИН Александр Реймер с головой окунулся в реформу. Первое, что сделали, начали разделять первоходов и рецидивистов, по всей стране стали колесить железнодорожные спецсоставы, перевозя осужденных на новые места отсидки. «Зачем тратить колоссальные деньги на перевозку заключенных, когда можно было потратить эти деньги на ремонт учреждений и улучшение условий содержания», — робко возмущались некоторые сотрудники, но директор был неумолим. Инспекции, контрольные проверки шли во всех концах страны. Реймер любил лично нагрянуть в какую-нибудь колонию и устроить разнос очередному начальнику за «неухоженный» вид учреждения. Результат такого рвения, безусловно, был. В колониях освежили краску на фасадах зданий, а территория зон обогатилась всевозможными клумбочками, фонтанчиками, дельфинчиками и гномиками, чтобы «глазу было приятно». Но в остальном реформа шла туго.

Александр Реймер был признан негодным реформатором и отправлен в отставку. «Он же мент, — говорили вслед Реймеру его вчерашние подчиненные, — что он может понимать в тюрьмах?»

Тем неожиданней стала кандидатура его преемника, Геннадия Корниенко, чекиста, бывшего руководителя фельдъегерской службы, ведомства еще более от тюрем отдаленного. Реймер был настроен на быстрый результат, реформа худо-бедно скрипела, при Корниенко же она совсем встала, по крайней мере за последний год о каких-то изменениях не слышно вообще.

Едят как лоси

«Новая» поговорила с десятком недавно освободившихся зэков и зэчек, сидели все в разных колониях и разных регионах, но в целом их рассказы схожи: отвратительное питание и антисанитария заставляют деградировать личность быстрее, чем жестокие побои.

Сергей, зэк со «стажем» более 10 лет, в его жизни было несколько ходок, он привык к тюрьме, удивить его сложно. «Последний год я сидел в ИК-29 города Кемерово. Содержался я в СУСе, это отдельное помещение со строгими условиями содержания. Насколько я знаю, раньше в этой колонии пожизненные сидели, в ходе реформы системы тут сделали особый режим, но условия остались те же. В 12-метровых камерах содержатся по 6 человек. Я сидел в одиночке: кровать пристегивается к стене, если ее разложить, стоять можно только на одной ноге. Маленькое окно снаружи забрано в железный короб, так называемые «реснички», официально их отменили еще в 90-х годах, но на практике не соблюдается даже это. Через такое окно дневной свет еле проходит, в самой же камере лампочка тусклая, читать практически невозможно, за год я себе зрение испортил.

С потолка в углу постоянно капала вода прямо на кровать, раз в неделю стабильно был потоп. Когда в колонию приезжала проверка из управления ФСИН или прокуратуры, мы начинали «бузить», биться в двери, кричать, чтобы проверяющие зашли к нам, но каждый раз слышали только звуки удаляющихся шагов.

Определить, что в колонию едет проверка, всегда легко. Если в супе плавают куски сосисок, — верный признак, что у нас «гости».

Фирменное ежедневное блюдо нашей колонии «бигус» — серая, склизкая вареная квашеная капуста, пахнущая тухлятиной, и мокрая черная масса, которая называется хлебом. Ни мяса, ни рыбы, ни белого хлеба не давали ни разу за целый год. Хотя по стандартам 90 граммов мяса и 100 граммов рыбы положено каждый день. Отдельная тема — картофель, в нашу колонию его завозили в огромных жестяных банках уже нарезанным брусочками. Назывался он «сухой картофель», на вкус — как вата с картофельным ароматизатором, нам говорили, что это комбикорм, предназначенный для лосей, но его скармливали нам».

Как люди выживают в таких условиях? В мужских колониях проще. Так называемый «грев» — продукты и вещи первой необходимости, которые передаются с воли, объединяются в «общак» и раздаются, в том числе и тем осужденным, которые нуждаются в первую очередь. Такая круговая порука позволяет выживать. В женских колониях уровень взаимовыручки намного ниже: «каждый сам за себя и плевать, что будет с твоей соседкой, лишь бы выжить самой», — говорит Лариса, недавно она освободилась из женской колонии города Иваново.

Нехватка «мыльного»

«Просроченная пища не самое страшное на зоне, — рассказывает она, — разрушают человека условия работы и гигиена, а точнее, ее отсутствие. В нашей колонии налажено швейное производство, шьем форму для полиции. Работают все, кроме совсем уж бабушек. Норма выработки 170 единиц в день, и начальнику плевать, что, например, кто-то освободился или кто-то болен, то есть людей стало меньше, норма на весь отряд не уменьшается. Если норму не выполнил кто-то один, наказывают весь отряд, всех нас было 76 человек, могут выгнать на плац, могут лишить возможности купить продукты в магазине, наказание зависит от настроения начальника.

Официально мы работаем 8 часов в день, но на практике — в среднем по 16, выходной один — воскресенье, и то далеко не каждое. Зарплата 300—400 рублей в месяц, и часто это все, что у тебя есть.

Женщинам сложнее сидеть, чем мужчинам. Первоходов еще как-то поддерживают с воли. Женщины же, которые сидят не первый раз, как правило, одиноки, и помощи ждать неоткуда. Поэтому многие работают на износ, лишь бы копейку заработать.

Если плохо работаешь — тебе взыскание, если хорошо — тебя не отпустят по УДО. «Жалко таких терять», — говорит начальник. Поэтому психолог в характеристике пишет: «Не готова к вольной жизни. Возможен рецидив». Этого достаточно, чтобы судья отказал в УДО.

Из-за антисанитарии у нас девочки через одну грибком стопы болеют. Многие его даже не лечат, медикаментов нет, да и зачем, если только выведешь, он опять появляется. Самое невыносимое — это нехватка «мыльного». Раз в месяц нам принудительно выдают «государственные гигиенические наборы»: они стоят по 300 рублей, то есть целую зарплату. Принудительно, потому что никто бы не стал его покупать: все, что туда входит, — туалетная бумага, два кусочка мыла, тюбик зубной пасты — очень маленьких размеров. Туалетной бумаги на неделю еле хватает, мыла максимум на две стирки, постираешь одну вещь, и от куска ничего не осталось. Баня раз в неделю, по два отряда, а это 120 человек, в один день. На всех 6 туалетов и три розетки. В бане, в умывальнике все стены зеленые, покрыты грибком».

Проверки боем

«Часто бывают проверяющие комиссии, — рассказывает Лариса. — В нашей колонии их прием четко налажен. Всех водят только в «специальные» отряды, в девятый и шестой. Там евроремонт, все чисто, а сами девочки научены, что говорить и как правильно на вопросы отвечать. Остальных осужденных закрывают на все время, пока комиссия ходит по колонии. Если бы они в десятый отряд зашли, то увидели бы другую картину: там тоже есть стеклопакеты, только они меньше оконного проема, и сквозь щели зимой страшно задувает, в помещении сыро, стены зеленые — плесень».

По сравнению с голодными 90-ми общий уровень благосостояния российских зон, как и прожиточный минимум в нашей стране, ощутимо поднялся. И сейчас в каждой зоне существует отмеченный печатью ремонта жилой барак, а в каждом регионе — одна, а то и две образцово-показательных колонии: чистые, опрятные, с «евроремонтом», куда фсиновские начальники с удовольствием водят правозащитников и журналистов.

Но есть и другая реальность, где ремонта не видели десятилетиями, жилые бараки от ветхости стянуты тросами — как в Кировской области, например. Получить разрешение на визит в такую колонию — задача почти невыполнимая. У зэков есть свой неофициальный «рейтинг» колоний, он не постоянен и меняется год от года. Например, колонии Владимирской области, с точки зрения бытовых условий, считаются чуть ли не идеальными, самые «печальные» — в Кировской, Красноярской и Кемеровской областях.

Прокурорский отчет

Жалобами на нечеловеческие условия содержания в российских тюрьмах завалены правозащитные организации (более 50% от общего количества, помимо жалоб на пытки и отсутствие медицинской помощи), но добиться хотя бы прокурорской проверки по каждой из них тяжело.

Если к физическим пыткам есть шанс привлечь общественное внимание и хоть как-то изменить ситуацию, то получить общественный резонанс, жалуясь на качество пищи, рабские условия труда или отсутствие элементарной гигиены, практически невозможно.

В нашей же стране считается, что это «мелочи», «не в санатории сидят», значит, пусть терпят. А быт окружает человека полный срок его отсидки, 365 дней в году, 24 часа в сутки. И «унижение бытом» является неотъемлемой частью российской системы перевоспитания осужденного.

«В половине случаев физическое насилие со стороны сотрудников колонии — следствие жалоб осужденных на условия содержания, — говорит сотрудник фонда «В защиту прав заключенных» Валентин Богдан, — человек жалуется на качество пищи, на сырость, на грязь, в ответ его начинают прессовать, сначала запугивать, потом сажать в штрафной изолятор. Зэк продолжает упорствовать — упорствуют и сотрудники. Единственная возможность протеста — вскрыть себе вены или другие способы членовредительства, особенно когда жалобы не выходят за пределы колонии».

Дмитрий Чудин уже три года сидит в ИК-1 Республики Карелия. За систематические жалобы он месяцами не выходит из ШИЗО. Сотрудники колонии, занимаясь «перевоспитанием», вливают в его сырую камеру раствор хлорки: «после этого находиться в камере невыносимо, дышать нечем, кашель и рвота не прекращаются до следующей «проверки», а потом начинается все сначала. Врачи отказываются освидетельствовать побои, а прокурор — принимать меры. Все сведения готовы подтвердить следующие лица», — пишет Дмитрий. Далее перечисляются фамилии четверых человек, в том числе и осужденного Бокова.

«Чудин характеризуется отрицательно, склонен к членовредительству. Санитарная обработка камер проводится ежедневно такими растворами, как хлоропин, тримицин, под контролем медработника. Осужденный Боков опрошен. Фактов притеснения не было», — отвечает прокурор Республики Карелия Храпченков. Вскоре выяснилось, что в состав дезинфицирующего средства «хлоропин» входит 56% активного хлора. А Бокова никто не опрашивал, его даже не было в колонии на момент проверки, о чем он письменно засвидетельствовал.

Свои жалобы Дмитрий Чудин смог отправить правозащитникам во время этапирования на суд, потому что цензура ИК-1 жалобы не пропускает. Последнее письмо получено в апреле 2013 года. После этого о судьбе Чудина ничего не известно. На все запросы прокуратура Карелии и ФСИН продолжают отвечать: «Факты нарушений не подтвердились».

Об этих и других фактах бездействия сотрудников прокуратуры никогда не упоминает генпрокурор Юрий Чайка. В своих ежегодных отчетах о нарушениях законодательства в российских исправительных учреждениях прокурор предпочитает «ругать» только ФСИН. «За 2012 год в российских тюрьмах умерло 3907 человек, прокуратура выявила более 43 тысяч нарушений, касающихся условий содержания заключенных, которые повлекли за собой не только смерти, но и эпидемии смертельно опасных заболеваний, таких как туберкулез, ВИЧ-инфекция, наркомания», — возмущался Чайка.

Общее положение дел в тюрьмах во многом отражает выпущенный несколько недель назад доклад членов Общественной наблюдательной комиссии в Челябинской области. Члены ОНК во главе с Николаем Щуром провели титаническую работу. На протяжении тридцати месяцев они по нескольку раз объезжали колонии и СИЗО Челябинской области, инспектируя условия содержания и случаи применения пыток. Надо отметить, что Челябинская область одна из самых сложных и густонаселенных на карте российских лагерей — 23 колонии и следственных изолятора. Различные нарушения были в большинстве колоний, констатируют правозащитники. Вот некоторые примеры: «ИК-5 (женская колония): запрет в ШИЗО на шампунь и крем, туалетное мыло, запрет на свидания, жалобы сотрудники не выпускают из колонии. Недостаточное медицинское обслуживание, нет горячей воды в камерах; ИК-6: систематическое вымогательство денег, рабские условия труда; ИК-9: в спальных помещениях сыро, грибок, зимней обуви нет».

Выводы правозащитников: «Общая ситуация, менталитет пенитенциарной системы и ментальность ее сотрудников остались прежними, и никто из сотрудников, производящих, по нашему мнению, глумление над людьми, не привлечен к ответственности, особенно из руководящего состава».

ФСИН снова хочет денег. 1,8 триллиона

Чудовищным положением дел в системе возмущаются не только правозащитники. Министр юстиции Александр Коновалов в январе этого года, выступая на «правительственном часе» в Госдуме, неожиданно заявил, что каждая колония сегодня — «закрытое пространство», в котором происходят «совершенно невообразимые вещи, о которых мы с вами даже не подозреваем». Странно поставлен вопрос: если «не подозревает» непосредственный начальник ФСИН (структурно ФСИН России подчиняется Министерству юстиции), трудно представить, кто же должен разбираться.

В феврале этого года в СМИ попала докладная записка, подготовленная для директора ФСИН его заместителями. Из записки следует, что ФСИН России помимо уже выделенных средств для проведения реформы необходимо еще 1,8 триллиона рублей, а на срочные первоочередные задачи вот прямо сейчас нужно более 12,5 миллиарда. Корниенко наложил резолюцию «Согласен». Однако эти средства в бюджет не заложены, поэтому «гуманизация», видимо, откладывается на неопределенный срок. Официально же реформа продолжается до 2020 года. И по бумагам -- она движется.

Справка

Согласно данным ФСИН, по состоянию на 1 сентября 2013 года в исправительных учреждениях нашей страны содержится 682 тысячи осужденных, из них 56 тысяч женщин. В стране 736 колоний, 8 тюрем, 229 следственных изоляторов, 46 воспитательных колоний. Штатная численность персонала составляет 312 тысяч человек.

Ирина Гордиенко, НГ
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны

Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.