Календарь новостей
«    Октябрь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 
Лучшие комментарии
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Хабиров может возглавить ...

В республиканском отделении партии власти не исключают, что это может случиться ...
  18.10.2019   41827    63

В лучших традициях ...

СКР провел обыск на квартире родителей Айдара Губайдуллина. Айдар Губайдуллин ...
  18.10.2019   40257    21

Фальшивый потерпевший на ...

Гость: ведущий научный сотрудник Института стратегических исследований АН РБ ...
  18.10.2019   26169    164

«Башкорт» снова пиарится ...

БОО «Башкорт»: «Мы заявляем о том, что начинаем протестные акции, направленные ...
  18.10.2019   28592    47

Гарифуллин: «Нельзя ...

Расшифровка эфира программы «Персонально Ваш» от 09.10.2019. Гость: журналист ...
  17.10.2019   36075    95

Загадывают до ...

В горсовете Уфы вчера неожиданно провалилось голосование по вопросу утверждения ...
  17.10.2019   15534    11

Нашелся, муфтий ...

Председателем Духовного управления мусульман Башкирии сегодня на съезде на ...
  17.10.2019   38351    46

Чуть на слабовика не ...

Программисту Айдару Губайдулину из Башкортостана предъявили новое обвинение по ...
  16.10.2019   28215    22

СПЧ для спуска пара ...

СПЧ при главе Башкирии подготовит поправки в региональный закон о митингах. Об ...
  16.10.2019   19331    16

Из «волков» в князи ...

Соучредитель Красногорского мотоклуба «Ночные волки» получил пост заместителя ...
  16.10.2019   22208    31

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Октябрь 2019 (53)
Сентябрь 2019 (81)
Август 2019 (127)
Июль 2019 (109)
Июнь 2019 (92)
Май 2019 (72)


Норд-Ост... Как это было

3


4 июня этого года вступило в силу решение Страсбургского суда по делу «Норд-Оста». Суд признал, что штурм захваченного террористами Театрального центра был приемлемой мерой, но одновременно обязал российские власти провести эффективное расследование и представить «удовлетворительное и убедительное объяснение причин смерти заложников и установить степень ответственности должностных лиц за их смерть».

Норд-Ост... Как это было


В юридическом смысле решение ЕСПЧ является «вновь открывшимся обстоятельством», поэтому адвокаты «Норд-Оста» Игорь Трунов и Людмила Айвар подали в СК РФ заявление о проведении проверки и возбуждении уголовного дела против членов оперативного штаба по проведению контртеррористической операции и спасению заложников.

ЕСПЧ установил, что действие смертоносной силы со стороны спецслужб (газа) в сочетании с неэффективностью спасательной операции стали основными причинами гибели заложников. ЕСПЧ также установил, что российское следствие не расследовало очевидные факты халатности должностных лиц (членов оперативного штаба), отвечающих за общую координацию действий по спасению заложников.

В деле «Норд-Оста» есть две большие тайны: формула газа и состав членов оперативного штаба по проведению контртеррористической операции и освобождению заложников. Формулу газа российское правительство категорически отказалось раскрыть даже Европейскому суду. Накануне 10-й годовщины «Норд-Оста» адвокаты Трунов и Айвар получили от следователя Супруненко письмо с отказом возбудить проверку и уголовное дело в отношении членов оперативного штаба. Норд-остовцы тут же обжаловали это решение следователя в суде и готовятся к долгому и традиционно безрезультативному процессу, по окончании которого вновь обратятся в Европейский суд по правам человека.

Юридическая война, которую жертвы «Норд-Оста» объявили российскому государству, — это наша война. Она направлена на защиту всего общества от «правила третьего дня»*. Если внимательно проанализировать события в Буденновске, Кизляре, «Норд-Осте», Беслане — то будет очевидно, что силовая операция происходит, как правило, на третий день, часто ночью третьего дня. Эта закономерность арифметически банально воплотила жесткий принцип: переговоры с террористами не ведем. Не только не ведем, но даже не используем, чтобы потянуть время для подготовки эффективного спасения заложников от последствий штурма. В «Норд-Осте», как и через два года в Беслане, сложилась уникальная ситуация: силовики отдельно от гражданских планировали силовое решение проблемы. А вот детали спасательной операции не прорабатывались вообще, так как являлись сферой компетенции гражданских лиц. Детали же силовой операции скрывались от тех же гражданских до последнего момента. Вопрос о жизни заложников, таким образом, решала «русская рулетка». Выжил тот, кому повезло.

Главная задача, которую демонстративно, раз за разом решает власть в таких экстремальных ситуациях, как захват заложников, — быстрая ликвидация самой проблемы. То есть террористов. А последствия в виде сотен жертв всегда можно «повесить» на извечный российский бардак. Но у каждого бардака есть имя, фамилия и должность.

Приказа о создании и составе оперативного штаба по «Норд-Осту», видимо, не существовало изначально. Официальная версия — все документы штаба были уничтожены вскоре после теракта — не выдерживает критики, потому что никто никаких документов не видел в те октябрьские дни. Тем не менее состав оперативного штаба — секрет Полишинеля. Если внимательно вчитаться в уголовное дело, в котором нет ни одного допроса принимавших ключевые решения силовиков, все равно можно отследить главного «ответственного за бардак». Во всех допросах гражданских членов штаба или тех, кто был привлечен к переговорам с террористами, фигурирует заместитель начальника ФСБ РФ Владимир Проничев. Нет сомнений в том, что именно этот человек руководил оперативным штабом. Именно он поделил штаб на «военных» и «гражданских», именно он засекретил важнейшие детали силового сценария — время штурма, состав газа и антидот, снижающий риск от воздействия отравляющей составляющей газа. Андитоды были. Но не у спасателей и реаниматологов, а у сотрудников ФСБ, которые доставили этот антидот в больницы тогда, когда «уже было можно». Через несколько часов после штурма.

Составить список членов оперативного штаба, пусть и неофициальный, неполный, но вполне достаточный для возбуждения дела, нам помогли далеко не рядовые участники тех событий.

Итак, список.

Генерал Проничев, заместитель директора ФСБ РФ, получивший звание Героя России за «Норд-Ост», возглавлял оперативный штаб.

В силовой блок штаба также входили: заместитель директора ФСБ РФ В. Анисимов и заместитель директора ФСБ РФ А. Тихонов, заместители министра МВД А. Чекалин и В. Васильев, руководитель департамента по борьбе с организованной преступностью МВД РФ А. Овчинников и его заместитель Ю. Демидов, начальник УФСБ по Москве и Московской области В. Захаров.

Администрация президента была представлена членом оперативного штаба Сергеем Ястржембским, который отчитывался перед Александром Волошиным.

В штабе Волошин не появлялся, но руку на пульсе, по свидетельствам очевидцев, держал, перед ним отчитывался даже генерал Проничев. К Волошину ездили почти все политики, депутаты Госдумы, которые участвовали в переговорах с террористами.

Особо надо отметить, что в переговорах участвовали только гражданские лица или бывшие военные — такие как Руслан Аушев и входивший в штаб Асламбек Аслаханов.

Членом штаба являлся депутат Госдумы от Москвы Валерий Драганов. Он входил в так называемый «гражданский штаб», или «штаб Москвы». Возглавлял этот штаб мэр Москвы Юрий Лужков. Членами штаба были руководитель ГУВД Москвы Пронин, а также все руководители департаментов московского правительства. В частности, руководитель департамента здравоохранения Сельцовский, единственный член штаба, установленный следствием в ходе проверки по заявлению депутатов СПС Немцова и Хакамады.

Этот список «засекреченного» состава оперативного штаба нам удалось составить всего за несколько дней. Следствие не смогло сделать и этого — за 10 лет. Все эти годы следователи уныло продлевали основное дело по «Норд-Осту», фигуранты которого — мертвые террористы. Ответ на главный вопрос — при каких обстоятельствах стал возможен массовый захват заложников в центре Москвы — повис в воздухе, видимо, навсегда, так как ни за одну ниточку следствие так и не потянуло. Дело по террористам надо закрывать. По «Норд-Осту» надо открывать новое дело против тех, кто возвел «правило третьего дня» в неписаный преступный закон.

Генерал Асламбек АСЛАХАНОВ, в 2002 году — депутат Госдумы от Чечни, член оперативного штаба

— Асламбек Ахмедович, как вы узнали о том, что вы входите в штаб?

— Я прилетел из командировки и от жены узнал о теракте. Жена сказала, что террористы называли мою фамилию в качестве возможного переговорщика. Я поехал туда сразу. Начальником штаба был Проничев Владимир Егорович, его замом был Анисимов. Эти двое были главными.

— Вы себя считали членом штаба или вас ознакомили с приказом о составе штаба, куда вы вошли?

— Никакого приказа не было. Честно скажу, я не хотел быть членом штаба из-за своей национальности.

— Кто вам объявил, что вы член оперативного штаба?

— Проничев. Мы с ним давно знакомы, у нас хорошие отношения. Он знает меня. На другой день был создан гражданский штаб — Лужков, Пронин и другие. Я 23-го и 24-го был с силовиками, а потом был больше с гражданскими. Я считаю, что правильно меня не приглашали к силовикам на разработку и подготовку силовой операции. Я все-таки был в отставке на тот момент, бывший военный, а такие вещи должны делать действующие силовики. На переговоры — да, я ходил. Я был первый, кто пошел туда и начал переговоры.

— Когда вы говорили с боевиками по телефону из штаба, кто-нибудь из силовиков вас контролировал?

— Меня какой-то полковник ФСБ, который слушал мои переговоры, успокаивал, чтобы я не горячился.

— Как вас инструктировали перед заходом в ДК?

— Мне категорически не советовали идти, но я все равно пошел.

— Какое впечатление о потенциале переговорного процесса у вас сложилось?

— Разговор у меня не удавался с террористами. Но тем не менее сложилось впечатление, что Бараев там был не главный. Один из боевиков прекратил хамство Бараева по отношению ко мне. Боевики были не наркоманы и не смертники, что бы они сами ни говорили. Они были несамостоятельными и выполняли чьи-то команды, теракт не был их личной инициативой. Тем не менее вывести заложников мне не удалось, хотя я предложил террористам поменять заложников на известных людей. Один из них — Примаков — меня просил об этом обмене, просил организовать встречу. Вероятность гибели его не пугала. Мы второй раз пошли вместе с ним (и с Аушевым. — Е. М.). Но террористы хамски с ним разговаривали. Слова Примакова до них не дошли. Единственный, кому удалось вывести заложников, — Кобзон, и меня это не удивляет. Это великий человек, и, я думаю, боевики его позвали потому, что просто им хотелось на него посмотреть. Но когда мы второй раз ходили, террористы сказали, что, возможно, освободят иностранцев.

— Вы знали о том, что готовится силовая операция?

— Да. Я понимал, что она практически неизбежна. Условия террористами ставились невыполнимые, и все в штабе говорили, что надо готовиться к штурму, хотя никаких видимых приготовлений к нему не было. Я понимал, что обстоятельства теракта такие, что будут применять газ.

— Откуда вы это знали? Вы слышали про газ или догададывались?

— Никто не говорил при мне в штабе, что будет газ.

— Кто отвечал за подготовку спасательной фазы контртеррористической операции?

— Гражданский штаб Лужкова. Было много машин «скорой помощи» подготовлено, но одновременно было много припаркованных легковых машин вокруг ДК, и мы не могли их эвакуировать. Потому что террористам было бы понятно, что мы готовимся к штурму. Это осложнило подъезд «скорых» к ДК. Я это понял, когда все случилось и мы эвакуировали заложников. Я вынес 28 человек из зала. И одновременно видел, как оперативные сотрудники (милиция, прокуратура и ФСБ) мародерствовали. Люди погибли от применения газа, потому что специалистов, кто бы мог рассчитать эффективную, но безопасную дозировку, не было. Я знал, в какой позе надо класть людей, которые находятся без сознания. Но не все это знали и делали. До «скорой помощи» далеко было заложников нести, и мы клали людей на ступеньки, откуда их грузили в автобусы и машины «скорой».

— Гражданский штаб готовился к применению газа?

— Нет. Нам о газе ничего не говорили. Мы про газ говорили, но это было неофициально, между собой.

— Лужков о газе знал?

— Нет, я думаю, и он не знал.

— Про антидоты вам кто-то говорил?

— Я не знал про это.

— Про налоксон вам говорили?

— Нет. И многие врачи не знали, что делать. Какие реанимационные действия применять. Срочная, экстренная реанимационная помощь людям не оказывалась. Я думаю, что здесь и был главный промах ситуации, потому что и газ правильно не рассчитали, и к последствиям не готовились. Четкого механизма спасения, оказания помощи немедленной после применения газа, а также нужных медикаментов — не было.

— Чей это промах — силовиков, которые скрывали информацию о газе, или тех, кто готовил план эвакуации и спасения заложников?

— Я не хочу давать этому оценку. «Альфа» и «Вымпел» сработали отлично. А оценку штабу мне сложно давать. Штаб пытался в эти дни все необходимое делать.

— Насколько, по вашему мнению, повлиял на исход факт разделения штабов на силовой и гражданский?

— Я даже не знаю, был ли в «Норд-Осте» официальный приказ о составе оперативного штаба. Я не видел ни одного документа, регламентирующего наши действия. Но так получилось, что военные были отдельно, у них была охрана. Меня-то или Лужкова к ним пускали, но других гражданских — нет. Со мной было просто. Проничев мне сказал: хорошо, что ты пришел, давай работай! Но если бы я не пришел, то в штаб я бы не вошел, конечно. Мы взаимодействовали, ходили друг к другу. Но детали военной операции нам были неизвестны. С нами это не обсуждали.

— Какую роль играли представители администрации президента?

— Там был Ястржембский и кто-то из пресс-службы президента. Меня кто-то из них просил, чтобы я обратился к чеченцам, чтобы они пришли на случай возможного обмена заложников и потом — чтобы сдали кровь. Многие откликнулись, но эти меры не пригодились. Я даже не знаю, зачем меня об этом просили.

— Еще раз: гражданский штаб был оповещен о применении газа?

— Нам никто ничего не говорил, мы догадывались о том, что будет применен газ, но какой именно, какое действие у этого газа будет — этого мы не знали.

— Об антидотах тоже ничего не знали?

— Я первый раз от вас вообще слышу о том, что были какие-то антидоты.

— Как вы себя чувствовали после того, как выносили людей из ДК?

— Тошнота и голова кружилась. Плохо было. Но в больнице я не обследовался.

— Вы знали о времени штурма?

— Нет. Мы не знали. Когда закончился штурм, мы — Лужков, Нургалиев и другие — пошли к родственникам заложников. Люди были так счастливы! А потом мы узнали, что столько жертв…

— Вас допрашивали после теракта следователи прокуратуры. Задавали ли они вам вопросы о работе штаба и его членах?

— Ни один из этих вопросов, которые вы мне сейчас задаете, мне не задавали.

Приведено в сокращении.

НГ
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны


  • Изображение
  • Гость
  • 21 | 25.10.2015, 17:44 | Автор: Не зарегистрирован
    Публикации: 0 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 0
Почему -то нам израильтяне образец . Больше не на кого равняться ,чтоль? Блестящий образец- действия истино русского человека Черномырдина , поговорил , отпустили заложников . а потом и их погнали ( терроистов)..А опосля их выловили и подвесили за яйца на дереве . И тут никаким героизмом среди боевиков и не пахнет . оказались просто бандитами .
Норд -Ост стал для некоторых закавказских народов героическим проявлением борьбы за освобожение Кавказа (?!), и всякие бараевы стали национальными героями . Это хорошо или плохо ?



0