Календарь новостей
«    Сентябрь 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 
Лучшие комментарии
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Уголовник извинился ...

Рустем Ахмадинуров заявил, что глава Ишимбайского района заочно извинился за ...
  19.09.2020   15229    20

Фальшивые выборы ...

Башкирия технически готова участвовать в электронном голосовании. ...
  19.09.2020   32402    5

Команда из «грязного ...

Андрея Назарова назначили премьер-министром Башкирии. Должность главы ...
  19.09.2020   38091    9

Хабиров не стал говорить ...

Радий Хабиров отказался говорить о деле Игоря Изместьева. ...
  18.09.2020   14366    25

Напёрсточники заявили: ...

Активисты сообщали о множестве нарушений, происходивших как на досрочном ...
  18.09.2020   30605    16

Как обычно: Царь, ...

Хабиров хороший, команда плохая. Интервью с Рауфой Рахимовой. Издатель газеты ...
  17.09.2020   24079    41

Курултаевских дармоедов ...

В парламенте Башкирии увеличили количество оплачиваемых депутатов. ...
  17.09.2020   43663    9

Башдепутаты мечтают ...

Депутаты Курултая и Госдумы от Башкирии предлагают расширить полномочия силовых ...
  17.09.2020   23196    9

Не выборы: Ни честные, ...

По предварительным данным ЦИК Башкортостана, после ввода всех протоколов ...
  16.09.2020   26622    14

ЦИРК Башкирии: ...

Члену СПЧ при главе Башкортостана отказались выдавать депутатский мандат после ...
  16.09.2020   36562    8

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Сентябрь 2020 (52)
Август 2020 (91)
Июль 2020 (77)
Июнь 2020 (108)
Май 2020 (98)
Апрель 2020 (157)


Об одном важном документе: «Соборное уложение 1649 года»

  • Опубликовано: Ирек | 12.05.2020
    Раздел: История | Просмотры: 33370 | Комментарии: 84
0


Ногманов А.И. Самодержавие и татары. Очерки истории законода-тельной политики второй половины XVI-XVIII веков. – Казань: Татар, кн. изд-во, 2005. – 215 с. – С. – 37-49.

Об одном важном документе: «Соборное уложение 1649 года»


Никоновская летопись по взятию Казани отмечала: «А сам государь послал всем улусам черным людям ясачным жалованные грамоты… чтобы шли к государю, не боясь ничего, а кто лиха чинил, тем Бог мстил, а их госу-дарь пожалует, и они бы ясаки платили, яко же и прежним казанским ца-рям»(1).

Получается ведь так, что тогда этот самый сударь государь со своими посланиями обратился не только к башкирам, а, в общем, к населению, быв-шему прежде подвластным Казанскому ханству. И к тому же, как далее всё сложилось, башкирский же историк Б.А. Азнабаев отмечает: «башкирские волости могли создаваться российской администрацией в новых территори-альных границах для решения конкретных военных, административных или фискальных задач. В подобных ситуациях этническая гомогенность состава новой административной единицы могла учитываться властями только по большому счёту.

В новую волость, которую сами башкиры называли ро-дом, нередко входили представители не только различных родов, но и иных этносов»(2).

Т.е., если правильно это последнее понято, собственно сама волость это более постоянный конструкт, нежели его содержание, а, в общем-то, и трактовка этого как род.

Тем не менее, ведь всяко разно борзо пишут. И часто в доказательство этой самой особой башкирской асабасти приводят статью 43 главы XVI Со-борного Уложения 1649 г.: «А в городах у князей, и у мурз, и у татар, и у мордвы, и у чуваши, и у черемисы, и у вотяков, и у башкирцев, бояром (на-верно, боярам. – Сост.), околничим, и думным людям, и стольникам, и стряп-чим и дворяном московским и из городов дворяном (дворянам) и детям бояр-ским и всяких чинов русским людям поместным всяких (всяким) земель нe покупать и не менять и в заклад, и сдачею и в наем на многие годы не ме-шать. А будет которые московские и из городов дворяне и дети боярские, и всяких чинов люди угнуть в городах у князей, и у мурз, и у татар, и у морд-вы, и у всяких ясачных людей земли имать, сдачею или покупать, или в за-клад или в наем на многие лета имать или менять: и у тех всяких чинов лю-дей те татарские поместные и ясачные земли имать на осударя; да им же за то от Государя быть в опале»(3).

И здесь нет обособленности, привилегированности по отношению к землевладению только башкир.

Однако не будем вдаваться здесь и сейчас во всё это, а представим вполне обстоятельный анализ этого документа автором означенной книги:

§2. Соборное уложение 1649 г. и татары

Соборное уложение 1649 г. было завершающим этапом становления законодательства единого Российского государства. Этим определяется его значение как исторического источника. По мысли создателей, оно должно было стать «последним словом московского права, полным сводом всего на-копившегося в московских канцеляриях к половине XVII в. законодательного запаса»(1). Их замыслы осуществились в полной мере. Не случайно в оцен-ках места этого памятника в истории русского права преобладают следую-щие характеристики: «итог всему предшествующему законодательству Московского государства, свод его» – М.Ф. Владимирский-Буданов(2), «важней-ший кодекс, изданный государственной властью в допетровский период» – А.Н. Филиппов(3), «Соборное уложение может быть названо настоящим сво-дом законов Российского государства XVII в.» – М.Н.Тихомиров(4).

Подоб-ные высказывания дают основания использовать Уложение 1649 г. не только для анализа российского законодательства середины XVII столетия, но и для реконструкции правовых норм предшествующего периода. Это особенно важно для нас, учитывая бедность данного исторического отрезка законода-тельными материалами о татарах.

Прежде чем приступить к рассмотрению статей Соборного уложения, непосредственно их касающихся, необходимо сказать несколько слов о са-мом источнике. Он создавался в сложный и переломный для России момент перехода от сословно-представительной монархии к абсолютизму. В нем во многом были преодолены остатки партикуляризма, свойственные законода-тельству более раннего времени. Унификационное начало, являющееся не-отъемлемой чертой процесса становления единого централизованного госу-дарства, присутствует здесь как ни в одном из предшествующих кодексов русского права. Преобладающей формой права становится закон, который в заметной степени потеснил и подчинил себе обычное право(5).

Одним из проявлений унификационных тенденций стало то, что в Уложение 1649 г. не вошло множество норм, несомненно, существовавших в повседневной жизни. По словам Н.Н.Дебольского, «правительство при изда-нии своих указов имело в виду регламентировать лишь те отношения, в кото-рых оно принимало непосредственное участие, или которые оно признавало необходимым точно определить для целей государственного и общественно-го порядка»(6). Поэтому в кодексе видное место отведено определению по-нятий государственного суверенитета, безопасности, подданства, военного долга, государственных политических преступлений, детально разработаны вопросы материального и процессуального права, судопроизводства. Особое внимание законодатели уделили регулированию земельных правоотношений, регламентации прав и обязанностей различных категорий населения, в пер-вую очередь дворянства как господствующего военно-служилого класса. По наблюдениям В.О.Ключевского, «без малого половина всех статей Уложения прямо или косвенно касается его интересов и отношений»(7).

Вместе с тем в нем практически не нашли отражение разделы права, связанные с общественными отношениями. В частности, отсутствует систе-матическое изложение семейного права, тесно связанного с обычным и цер-ковным. Тем самым в Соборном уложении оказались не представлены облас-ти законодательства, в которых различия между русским и нерусским насе-лением были наиболее существенны. В целом моноэтническая ориентация кодекса очевидна. Уложение 1649 г. создавалось под русского дворянина, посадского человека, крестьянина, холопа и т.д. Однако полностью проигно-рировать факт превращения России в многонациональное государство зако-нодатели не смогли. Опираясь на опыт изучения источников предшествую-щего периода, логично предположить, что отношение власти к нерусским народам должно было в первую очередь проявиться в разделах кодекса, рег-ламентирующих религиозную сферу и земельные правоотношения.

Поддержание авторитета православной церкви как важнейшего атрибу-та самодержавной власти является одной из главных идей, заложенных в Со-борном уложении. Не случайно в своеобразной классификации преступле-ний, зафиксированной в нем, на первое место поставлены преступления про-тив церкви (гл. I – «О богохульниках и о церковных мятежниках»), а уже за-тем идут преступления против государства и особы государя (гл. II), против порядка управления (гл. III—IX)(8). Сам памятник начинается со статьи, ус-танавливающей: «Будет кто иноверцы, какие ни буди веры, или и русский человек, возложит хулу на господа бога и спаса нашего Иисуса Христа, или рождшую его пречистую владычицу нашу богородицу и присно-деву Марию, или на честный крест, или на святых его угодников: и про то сыскивати вся-кими сысками накрепко. Да будет сыщется про то допряма; и того богохуль-ника обличив казнити, сжечь»(9). Норма, заложенная здесь, не делает разли-чий между этнической принадлежностью и вероисповеданием заподозренно-го в совершении подобных деяний. Наказание для всех было одно. Однако равенство в этом вопросе не означало равенства в духовной сфере вообще.

Именно Уложение 1649 г. закрепило за православием статус официаль-ной государственной религии, одновременно предоставив русской церкви исключительное право миссионерской пропаганды в государстве. В нем пока еще отсутствуют нормы, устанавливающие наказания для татар, склонявших в мусульманство языческие народы Поволжья, столь характерные для зако-нодательства XVIII в.(10). Однако уже жестоко пресекаются любые подоб-ные деяния в отношении русского населения. «А буде кого басурман какими-нибудь мерами, насильством, или обманом русского человека к своей басур-манской вере принудит, и по своей басурманской вере обрежет, а сыщется про то допряма: и того басурмана по сыску казнить, сжечь огнем безо всяко-го милосердия», - гласит 24-я статья XXII главы «Указ, за какие кому чинити смертная казнь, и за какие вины смертию не казнить, а чинити наказа-ние»(11).

Включение статьи подобного содержания в общероссийский кодекс яв-ление весьма показательное. Оно свидетельствует о признании правительст-вом факта существования мусульманской проблемы в России и одновремен-но выражает его позицию в данном вопросе. Может быть, с формальной точ-ки зрения было более уместным поместить данную статью в I главу, посвя-щенную религиозной тематике. Однако присутствие ее в главе, объединив-шей статьи, карающие виновных за совершение тяжких уголовных преступлений, само по себе примечательно и наводит на определенные размыш-ления.
Многоконфессиональность Российского государства нашла отражение и в других статьях Уложения 1649 г., в частности связанных с судопроизвод-ством. В ходе судебного разбирательства, допросов и «обысков», показания свидетелей, истцов и ответчиков необходимо было заверять, приводя их к присяге. В таких случаях русские люди целовали крест, «иноземцы» христи-анского вероисповедания «ставили» крест, а «князи, и мурзы, и татары, и чу-ваша, и черемиса, и всякие ясачные люди» присягали «по их вере по шер-ти»(12). Применительно к нерусским народам Поволжья подобный порядок впервые зафиксирован в указе, вышедшем не позднее 31 марта 1625 г.(13). Однако не вызывает сомнения, что у него гораздо более ранняя история. В Соборном уложении принятие присяги «по шерти» встречается в 161-й ста-тье главы X «О суде» и 3-й статье главы XIV «О крестном целовании»(14).
Наличие этих статей в кодексе позволило М.М.Федорову и А.Г.Манькову сделать вывод о том, что в Уложении 1649 г. были признаны обычаи ясачных народов и юридически зафиксирована возможность приме-нения их обычного права(15). Соглашаясь в целом с данным утверждением, необходимо все же подчеркнуть, что для самодержавия этот шаг был вынуж-денным. Законодатели разумно пришли к выводу, что присягу нужно требо-вать в соответствии с той религией, которую исповедует человек, дающий показания. В противновм случае она никак его не свяжет.

Большое внимание в Соборном уложении было уделено регулированию земельных правоотношений. В частности, поместным землям как одной из господствующих форм феодальной собственности отведена специальная XVI глава, включающая 69 статей(16). Из них 5 статей (ст. 41–45) непосред-ственно касаются татарского населения Поволжья(17). Разумеется, их содер-жание не дает целостной картины правового статуса татар-землевладельцев. В них получили отражение лишь те положения, которые выделяли эту груп-пу из всего российского феодального класса. Несомненно, что на татар рас-пространялись нормы, зафиксированные и в других статьях настоящей гла-вы. В первую очередь регламентирующие положение «иноземцев».

Ранее уже говорилось о сходстве указов, адресованных представителям данной феодальной прослойки, с законодательными актами о татарах. Фак-тор вероисповедания обусловил то обстоятельство, что в правовом отноше-нии служилые татары были ближе к «иноземцам», нежели к русским служи-лым людям. Это дает основания с некоторой долей условности считать пра-вовые нормы, касающиеся «иноземцев», применимыми и к татарскому насе-лению.

Из 69 статей главы XVI «О поместных землях» понятие «иноземцы» встречается в содержании десяти статей (3, 13, 14, 16, 18, 19, 30, 31, 32, 46). Из них лишь 14-я статья обособляет их положение в земельном вопросе. Со-гласно этой статье выморочные земли «иноземцев», оставшиеся после отдачи определенной части на «прожиток» жене и детям было велено отдавать бес-поместным и малопоместным «иноземцам» того же рода. Было запрещено отдавать такие земли кому-либо другому. В то же время, чтобы уравновесить ситуацию повелевалось «русских людей поместей иноземцом не давать»(18). Таким образом, Соборное уложение окончательно оформило и закрепило из-вестную нам по указам 1610 –20-х гг. норму, по которой поместья «инозем-цев» обращались только в кругу «иноземцев», а владения русских помещи-ков – в кругу русских(19).

Исключением из этого правила являлись лишь статьи о замужестве. К примеру, 18-я статья разрешала вдове «иноземца» идти замуж за русского со своим прожиточным поместьем, которое подобным образом закреплялось в русском роду(20). Цель введения такого порядка заключалась в стремлении государства вовлечь в служебный оборот земли, отдаваемые в «прожиток» семье служилого человека после его смерти.

Вроде бы обратная ситуация наблюдается в 19-й статье. Уже вдова рус-ского дворянина или «сына боярского» идет замуж за «иноземца» со своим прожиточным поместьем, и оно также «справливалось» за ее новым мужем. Однако есть существенная деталь, делающая нормы, устанавливаемые этими двумя статьями, далеко не равноценными друг другу. Согласно 19-й статье, «иноземец» обязательно должен быть крещеный. «А будет за которого за крещеного иноземца сговорят за муж вдова дворянская, или сына боярского жена с прожиточным свои поместьем: и той вдове по тому же с прожиточ-ным своим поместьем за крещеного иноземца за муж итти велено» - гласит статья(21).

Остальные статьи, в которых упомянуты «иноземцы», посвящены на-делению жен умерших в «прожиток» из поместий (ст. 13), то же — из вы-служенных вотчин (ст. 16), наделению в «прожиток» жене и детям убитого на службе (ст. 30), умершего на службе (ст. 31), умершего дома (ст. 32)(22).

Вспомоществование оказывалось в тех же размерах и на тех же условиях, как и русским служилым людям. Это указывает на то, что преобладающей тен-денцией в середине XVII в. было невыделение материальных прав помещи-ков-«иноземцев» из общей законодательной практики. Имеются подтвержде-ния этому, относящиеся непосредственно к татарскому населению Поволжья. Так, содержание 45-й статьи главы XVIII «О печатных пошлинах» свиде-тельствует о том, что пошлины, взимаемые с челобитных нерусского населе-ния бывшего Казанского ханства не отличались от других(23). Однако пол-ной идентичности социального статуса как татар, так и «иноземцев» со ста-тусом русских землевладельцев не было. Иначе законодатели просто не вы-деляли бы их в кодексе отдельно.

Существующие отличия в наибольшей степени проявились в статьях 41-45 главы XVI «О поместных землях». Фактически они представляют со-бой обобщенные и обработанные положения уже известных нам законода-тельных документов первой половины XVII в., регулирующих земельные права нерусских феодалов Поволжья. К примеру, 41-я статья, окончательно закрепившая за татарскими и мордовскими служилыми людьми приобретен-ные ими в период «Смуты» бывшие поместные земли русских феодалов, яв-ляется переложением уже упоминавшегося указа 1615 г.(24). Розданные этим людям в прежние времена запустевшие «старинные» русские земли остава-лись за татарами при условии несения службы. Так же, как в 14-й статье от-носительно «иноземцев», закон запрещал впредь раздавать русские помест-ные земли представителям господствующих классов татарской и мордовской национальности. В равной мере воспрещалось изъятие земель, отведенных этим народам(25).

По мнению А.Г.Манькова, в запрещении каких-либо операций с землей вне сословно-этнических рамок отразилось стремление правительства сохра-нить и укрепить среди народностей Поволжья позиции местных феодалов как свою опору(26). Особенно ярко это проявилось в 43-й статье, запрещав-шей всем разрядам русских служилых людей, начиная с бояр, отчуждать лю-быми способами (покупка, мена, аренда) поместные земли «князей и мурз»(27).

Подобная практика уже встречалась нам в указе, вышедшем не позднее 30 апреля 1635 г.(28), что дает основания считать его одним из ис-точников рассматриваемой статьи Соборного уложения. Однако создатели кодекса пошли дальше авторов упомянутого указа, распространив действие запрета на ясачные земли, принадлежащие чувашам, черемисам, вотякам и башкирам. Включение в кодекс подобных норм с точки зрения законодателей означало закрепление за территорией обитания ясачных народов статуса соб-ственности царя(29).

Влияние указа 1635 г. ощущается и при ближайшем рассмотрении 45-й статьи. Помимо всего прочего, в указе констатировался факт того, что слу-жилые мурзы и татары стремились различным образом избавиться от при-надлежащих им земель, чтобы тем самым избавиться от службы. Отношение правительства к данному явлению в середине 30-х гг. XVII в. нашло выраже-ние в установлении запрета на совершение подобных операций, выраженного в самом общем виде. В 45-й статье главы XVI Соборного уложения этот за-прет вполне конкретизирован: «мурзам и татарам своих поместий не пусто-шить, и самим из тех поместий в иные городы, и в села, и в деревни ни куды не бегать и от служеб не отбывать: а жить в своих поместьях и вотчинах, и владеть им мурзам и татарам всякому своим поместьем, где кто испомещен по дачам»(30).

Включение подобных норм в состав кодекса свидетельствует об обес-покоенности царского правительства распространенностью указанного явле-ния.

Время, прошедшее с момента издания акта 1635 г., лишь усугубило си-туацию. Из текста статьи 45 следует, что отдельные татарские помещики уже сознательно, путем использования различных мер воздействия (наложением непомерных налогов, прямым грабежом и насилием), вынуждали своих кре-стьян к бегству(31). Поместья приходили в запустение, и татары, сдав их ка-ким-либо образом русским людям или просто бросив на произвол судьбы, скрывались от службы. Для уличенных в намеренном совершении подобных деяний Уложение определяло «чинить наказание, что государь укажет».

Как мы видим, какой-либо конкретной кары закон не устанавливал. Однако, надо полагать, она была весьма серьезной и никак не меньше нака-зания, предусмотренного за укрывание беглых: «да и тем, у которых мурзы и татары учнут жить в бегах, потому же чинить жестокое наказание, и прика-зывать им накрепко, чтобы они впредь у себя беглых мурз и татар не держали ни которыми делы»(32).

Таким образом, содержание 43-й и 45-й статей главы XVI «О помест-ных землях» указывает на юридическое оформление к середине XVII в. су-ществования особого земельного фонда, в который входили поместья нерус-ских феодалов, состоящих на службе у царского правительства. Земли из это-го фонда находились под патронажем верховной власти, не могли отчуж-даться русскими служилыми людьми и перераспределялись только внутри представителей данной группы населения.

Правило это не было безусловным. Создатели Соборного уложения сразу же предусмотрели исключение из него, заложив в 44-ю статью сле-дующую правовую норму: «...а которые князи и мурзы, и татаровя, и мордва и чюваша, и черемиса и вотяки крестились в православную христианскую веру: и у тех, у новокрещенов поместных земель не отымать, и татарам не отдавать»(33). Трактовать смысл данного установления можно по-разному. Неясно, за какие конкретные провинности изымались земли у нерусских феодалов. Как бы то ни было, статья определенно гарантировала прощение и сохранение поместной земли провинившемуся в обмен на принятие им христианства. Тем самым правительство в угоду религиозным интересам наруша-ло провозглашенный им же принцип неделимости земельного фонда, при-надлежащего нерусским народам, поскольку крестившийся татарин, чуваш или мордвин переходил в другую, закрытую для посторонних корпорацию.

Одновременно получила дальнейшее развитие тенденция, с которой нам приходилось сталкиваться при рассмотрении «наказной памяти» архи-епископу Гурию 1555 г. и указа, изданного не позднее 16 июля 1622 г.(34), – принятие крещения становилось платой за освобождение от наказания или сохранение определенных привилегий.

Помимо 44-й статьи, вмешательство идеологических приоритетов в сферу земельных правоотношений и существование этноконфессионального неравенства внутри российского служилого класса прослеживается в 42-й статье(35). Согласно ей, у служилых татар изымались так называемые «об-рочные земли», т.е. земли, с которых они уплачивали государству опреде-ленный сбор и не принадлежавшие им юридически. Целью данного шага правительства, по мнению А.Г.Манькова, было намерение передать эти зем-ли русским дворянам в поместье(36). Укрепляя русское дворянское земле-владение, государство не только ослабляло позиции нерусских феодалов По-волжья, но и сознательно приносило в жертву свои фискальные интересы, поскольку оброчные земли были существенным источником денежных по-ступлений в казну.

Отношения земельной собственности, выраженные в 41–45-й статьях главы XVI «О поместных землях», являются наиболее примечательным ме-стом в Соборном уложении, где проявилась политика царского правительст-ва по отношению к татарскому населению, и прежде всего к его феодальной верхушке. Помимо них, а также статей, касающихся сферы духовных дел и порядка приведения к присяге, татары практически не фигурируют в кодексе. Даже в тех его разделах, где их присутствие было бы вполне логичным. К числу таких разделов, на наш взгляд, относится глава VII «О службе всяких ратных людей московского государства»(37). Однако в ней нет правового обособления по этническому признаку. Термин «татары» вообще отсутству-ет, встречается лишь понятие «иноземцы». Из текста 32 статей, составляю-щих данную главу, следует, что отношение государства к служилым людям определялось лишь тем, «поместный» ты человек или «по прибору». В зави-симости от этого, к примеру, определялись меры взыскания за повинности. У поместных убавлялся поместный оклад, у служилых «по прибору» – денеж-ный(38). Татары могли быть как среди «поместных», так и среди «кормовых» людей.

Можно было бы ожидать упоминания о них в главе IX «О мытах и пе-ревозах»(39). Занятие татар торговым промыслом – тема особого разговора. То, что они занимались им в рассматриваемый период, подтверждает отры-вок из таможенной грамоты 1633 г., регулирующей сбор пошлин в г. Горо-ховце: «...а учнут приезжать в Гороховец, из Казани и из иных городов, тата-рове и черемисы с товарами, и с их товаров таможенных пошлин имать со всякого товара по тому же, что и с русских людей»(40). В интересующей нас главе Соборного уложения фигурируют следующие категории служилого люда: дворяне, «дети боярские», «иноземцы», «всякие служилые люди». Ос-тается под вопросом, к какой из двух последних категорий следует отнести служилых татар и представителей других нерусских народов Поволжья. Не-сомненно, что они, как и русские, были на особом положении и освобожда-лись от платы за мыты, перевозы и мостовщину(41). Если же какой-либо торговый человек пытался обманом попасть под подобную льготу, назвавшись именем служилого, его ждало наказание, – били кнутом и взыскивали на го-сударя пеню в размере 5 рублей(42).

Не учитывается этническая принадлежность и в такой важной по содержанию части Уложения 1649 г., как глава XI «Суд о крестьянах»(43). Сре-ди владельцев крестьян, упоминаемых в ней, перечислены «патриарх, ми-трополиты, архиепископы, епископы, монастыри, бояре, окольничие, думные (дворяне), комнатные люди, стольники, стряпчие и дворяне московские, дья-ки, жильцы и городовые дворяне, дети боярские и иноземцы, и всякие вот-чинники и помещики»(44). Невыделение в столь подробном перечне нерус-ских владельцев крепостных крестьян свидетельствует о преобладании со-словно-классовых интересов над этнорелигиозными в данной области права в рассматриваемый период. Точно так же, как в большинстве других, не столь существенных, как сфера земельных отношений и религия. Понятие «тата-рин» встречается в тексте Соборного уложения в 14 статьях(45). Для сравне-ния: «иноземцы» фигурируют в 35 статьях, «мурзы» – в 5-ти, «люди ясач-ные» – в 3-х, «чуваши, черемисы, вотяки» – в 4-х, «иноверцы» – в одной, по-нятие «басурман» также в одной статье(46). Наряду с главой XVI «О помест-ных землях» наименования «татары», «татаровя», «татарчонки» широко употребляются в главе XX «Суд о холопах», одной из самых больших в ко-дексе(47). Здесь они присутствуют в содержании 6 статей.

Следует, однако, воздержаться от прямой идентификации этих «татар» с татарами, проживав-шими на территории бывшего Казанского ханства.

К примеру, в тексте 96-й статьи говорится о купленных людях «татар-ского полона»(48), 99-я статья сообщает о «татаровях, купленных на До-яу»(49), статьи 117-118 – о «татарах и татарчонках», купленных в Сибири и Астрахани(50). Конечно, нельзя полностью исключить запись автохтонного населения Казанского края в холопы. Однако основными поставщиками за-висимых людей нерусского происхождения в центральные районы страны следует считать приграничные области. Причем не обязательно речь идет о тамошнем татарском населении. Как пишет А.Г.Маньков, «разумеется, под понятие татар могли попадать представители других народностей указанных областей»(51). Происходило это потому, что и в рассматриваемый период, и гораздо позднее нерусское население Сибири, Астрахани и других восточных регионов даже в официальных документах именовалось общим этническим понятием «татары»(52).

Само содержание XX главы указывает на то, что и здесь в обобщенном виде представлена законодательная практика более ранних лет. К примеру, в 70-й статье нашел отражение уже известный нам по указам предшествующе-го времени принцип – «а иноземцам некрещеным на Москве и в городах дер-жати у себя во дворах иноземцев же всяких разных вер; а русским людям у иноземцев некрещеных, по крепостям и добровольно в холопстве не бы-ти»(53). Напротив, татар, по смыслу 74-й статьи, видимо, дозволялось дер-жать у себя в холопстве как нерусским, так и русским владельцам. Единст-венным требованием при оформлении купчих на них в Холопьем приказе было то, чтобы «татарове, на кого именем те купчие написаны, тех купчих не лживили»(54).

Заслуживает внимания и содержание 117-й и 118-й статей, отменяющих положения указа Михаила Романова от 1623-1624 гг., запрещавшего покупать, принимать в дар и насильственно крестить татар, проживавших в Сибири и в районе Астрахани(55). Соборное уложение восстановило преж-ний порядок в данном вопросе. Татар в указанных регионах мог отныне при-обрести любой желающий, за исключением «воевод и всяких приказных лю-дей, которые... у государевых дел будут в Сибири и в Астрахани»(56).

Из содержания статей 117 и 118 следует, что купленных людей не воз-бранялось приводить к крещению. В то же время, согласно 97-й статье, пере-продажа холопов, принявших православие, была запрещена. Предписывалось – «на таких новокрещеных людей в Холопьем приказе никому служилых ка-бал не давати, и от тех людей, кто их к записке приведет, освободите по то-му, что по государеву указу крещеных людей никому продавать не веле-но»(57). Объяснялось это тем, что купчими грамотами оформлялся переход в холопы только неправославных людей, а холопская зависимость православ-ных по Уложению 1649 г. могла быть оформлена только служилой кабалой, но последняя оформлялась лишь при согласии лица, дающего на себя кабалу, а не путем насильственного привода в приказ.

Существование формального запрета на перепродажу холопов, при-нявших православие, не препятствовало переходу их от одного владельца к другому.

Согласно 96-й статье, не возбранялось передавать холопов безде-нежно, оформляя на них данные грамоты(58). Не знало ограничения и право наследования (ст. 100)(59). В целом правовое положение холопов неправо-славного вероисповедания было в меньшей степени урегулировано законом, чем статус православных холопов. Государство строго следило за тем, чтобы не были задеты интересы христианской религии, но практически отдавало на откуп владельцам судьбы холопов-иноверцев.

Завершая рассмотрение Соборного уложения 1649 г., отметим, что оно вобрало в себя почти вековой опыт законодательного регулирования жизни населения бывшего Казанского ханства. Анализ источника показывает, что в целом линия официальных московских властей заключалась в признании за нерусскими народами Среднего Поволжья основных прав русского населе-ния. Разумеется, в рамках соответствующих сословных категорий. Общие тенденции в развитии законодательства того времени обусловили то обстоя-тельство, что татары присутствуют на страницах Уложения преимуществен-но в лице феодальной верхушки. Ее правовое положение было сопоставимо с положением русских служилых людей. В то же время государство сознатель-но обособляло их, превратив в замкнутую этносословную прослойку. Огра-ничивались права нерусских феодалов на свободное распоряжение земель-ными владениями, за которые они несли службу. При всех равных условиях закон всегда становился на сторону православного человека, когда на ситуа-цию оказывал влияние религиозный фактор.

PS. И да, надо оговориться. Ваш покорный слуга, специально заинтересовал-ся было этим Соборным уложением 1649 года, именно как раз в смысле изы-ска, поиска утверждений об особой и изначальной асабасти именно башкир в Русском государстве, якобы сугубо изложенных и в этом документе.

Однако разочаровался я в этом, хотя и сам этот документ внимательно поглядал. Зато премного нашел интересной и важной инфомации относительно татар, как в этом документе, в изложенном параграфе означенной книги, так и в целом в самой этой книге. Так ведь, и аннотация к книге начинается словами, что она посвящена законодательству второй половины XVI- XVIII вв. о волго-уральских татарах…

Дополнения, примечания







  • Изображение
  • Эксперт
  • 81 | 13.05.2020, 23:36 | Автор: Зулия
    Публикации: 31 | Комментарии: 31725 | Рейтинг: -714,4
77 | 13.05.2020, 23:30 | Автор: Ирек
Публикации: 114 | Комментарии: 10049 | Рейтинг: -781,5
Ой здешнему укадемику, эсфеточку цвета детской неожиданности, всё неймется. Ну чего ты Зулёк пыжешься то? Достала уже ты своими кукареку.
---------------------
Ты умеешь внятно чего говорить?



1

  • Изображение
  • Участник
  • 82 | 14.05.2020, 02:14 | Автор: Ирек
    Публикации: 117 | Комментарии: 10487 | Рейтинг: -832,4
Гумеров Ф. X. - кандидат исторических наук, составитель, автор вступительных статей и примечаний сборника "Законы Российской империи о башкирах, мишарях, тептярах и бобылях" 1999 года издания "Китап", Уфа, в названии этого сборнике ладошкой прикрыл татар. Ну это дело, такое баловство, повсеместное у башкирских ущоных. А наш же этот баш. кандидат ист. наук
Гумеров Ф.Х. где именно татары фигурируют, приводит пременожество. А как же иначе, и куды ему деться, ладошкой же всё не прикроешь.
Готовлю список им представленных документов. Очень много интересных, и в частности встретился такой:
1739.05.05. О непроведении переписи башкир. Именной, данный из Кабинета Ея Величества генерал-майору Саймонову.

Это сотворено пред V ревизией 1795 года. И ведь очень даже загодя, оказывается даже указ был издан не считать столь значимый в Российской империи народ. Причём и ранее их не считали, а всех других, обязательно включая и русских, считали.



0

  • Изображение
  • Участник
  • 83 | 14.05.2020, 12:08 | Автор: Ирек
    Публикации: 117 | Комментарии: 10487 | Рейтинг: -832,4
Свистите, свистите, хорошо и наглядно это у вас получается, а мне работать надо. Грю же, сейчас готовлю список докментов, представленных Гумеровым Ф. X. - кандидатом исторических наук, составителем, автором вступительных статей и примечаний сборника "Законы Российской империи о башкирах, мишарях, тептярах и бобылях" 1999 года издания "Китап", Уфа.

Очень много интересных документов, и в частности встретился такой:
"1739.05.05. О непроведении переписи башкир. Именной, данный из Кабинета Ея Величества генерал-майору Саймонову".

Это было сотворено пред V ревизией 1795 года. И ведь очень даже загодя, оказывается даже указ был издан, не считать столь значимый в Российской империи народ. Причём и ранее их не считали, ну вроде как есть они, платят хором отдельными своим опществами ясак за выделенные этим опществам земли, и ладно. Так скопом опществами, "единицами" плательщиков ясака, и считали. А всех других, обязательно, включая и русских, считали, правда более только в сословном значении, но тоже обязятельно, по отдельности в людях, хотя, и в сословном значении.



0

  • Изображение
  • Гость
  • 84 | 14.05.2020, 12:28 | Автор: Не зарегистрирован
    Публикации: 0 | Комментарии: 0 | Рейтинг: 0
Как я понял не было особых прав у башкир по закону 1649 года, а может потом появилось?



0