Календарь новостей
«    Июль 2022    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Гопник из подворотни ...

Спикер Госдумы Вячеслав Володин отреагировал на заявление властей финского ...
  4.07.2022   39589    26

Богатым – льготы, а ...

«У Мавлиевых – ТЦ, у Назарова – ТЦ». В Башкирии возмутились решением властей ...
  3.07.2022   39339    38

Токаев дипломатично ...

Я так понимаю, что в Кремле уже и сами не рады, что единственным иностранным ...
  20.06.2022   42080    156

Родина — не «жопа ...

Суд в Петербурге вернул составителям материалы дела против Шевчука. ...
  30.05.2022   35321    599

Что делать, если ничего ...

800 человек согласились вступить в башкирский батальон генерала Шаймуратова. ...
  27.05.2022   15078    149

Человеческие отбросы ...

В Уфе Элвин Грей и звезды Башкирии выступят в поддержку ДНР и ЛНР. ...
  25.05.2022   37701    54

Не везет Башкирии на ...

От должности отстранен главный борец с коррупцией Уфы. Два года назад ...
  20.05.2022   27829    24

Шевчук: «Родина — это не ...

Лидер российской рок-группы "ДДТ" Юрий Шевчук выступил с эмоциональной речью о ...
  19.05.2022   43393    187

Путинизм — это и есть ...

Глава Чечни Рамзан Кадыров призвал не ждать мобилизации, а «мобилизоваться» ...
  18.05.2022   31706    30

«Москвич» из говна и ...

Собянин анонсировал возрождение производства «Москвичей». ...
  16.05.2022   29332    116

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Июль 2022 (2)
Июнь 2022 (1)
Май 2022 (8)
Апрель 2022 (7)
Март 2022 (6)
Февраль 2022 (8)

«Я спрашиваю, где уголовные дела по погибшим? Нет дел»

  • Опубликовано: Егерь | 14.11.2014
    Раздел: Общество | Просмотры: 36562 | Комментарии: 15
1



В Союзе комитетов солдатских матерей России состоят около 300 региональных организаций солдатских матерей со всей страны. Себя эти женщины называют «тетками». «Солдат в нашей стране бесправен и защитить себя не может», — уверены в комитете.

«Я спрашиваю, где уголовные дела по погибшим? Нет дел»


25 лет «тетки» помогают военнослужащим отстаивать свои права. Комитет они считают единственной «скорой помощью для солдата».

Ответственный секретарь Союза солдатских матерей России Валентина Мельникова — откровенно и порой недипломатично о вернувшемся насилии в армии, бездействии военной прокуратуры, безымянных «зеленых человечках», товарищах начальниках и министрах.

— Почему молчат родственники погибших и раненых российских военных в Украине?

— Думаю, им что-то обещают товарищи начальники… Но я все время напоминаю историю с Андрюшей Сычевым (рядовой Андрей Сычев в новогоднюю ночь 2006 года подвергся издевательству со стороны сержанта, в результате чего ему были ампутированы ноги и половые органы. — Е. М.). После операции, когда уже был шум и тарарам, к Гале Сычевой, к его маме, пришел хмырь из Управления по воспитательной работе и стал ей предлагать 100 тысяч долларов, чтобы они забрали заявление по уголовному делу, чтобы они от всего отказались.

Она мне звонит: «Валь, что делать?» Я говорю: «Не верь, ничего они тебе не дадут, ничего не забирай, все равно уголовное дело есть». Она его послала и правильно сделала.

«Сергей Кужугетович, не обижайтесь, мы вас любим…»

— А при Шойгу в армии что-то изменилось в лучшую сторону?

— А что может измениться?

— Но ведь преподносится, что у российской армии теперь «новый облик», и «вежливые люди» — это лицо армии.

— Новый облик армии создавали Медведев с Сердюковым. Путин с Шойгу получили приличные Вооруженные силы, реформированные в части управления и всего остального, от Медведева с Сердюковым.

А сейчас все снова плохо. Вернулось насилие, именно офицерское насилие. И что характерно, этим занимаются молодые офицеры — старшие лейтенанты, капитаны, ротные, батальонные… И мы обратили внимание: это началось где-то к весне 2013 года. (По данным Союза комитетов солдатских матерей России, с весны 2013 года только в один московский комитет обратилось более 30 призывников с жалобами на жестокое обращение со стороны офицеров. Причем, солдатские матери отмечают, что московский регион всегда считался одним из наиболее благополучных в вопросах армейских уставных отношений. — Е.М.) То есть был какой-то период, когда офицерье, видно, на старых дрожжах еще боялось, но, поскольку нового строгого указания солдат не бить не поступило, это потихоньку началось. У нас появились беглецы, сейчас даже из Крыма. У нас раньше вообще никто не бежал, потому что можно было позвонить. А сколько за этот год мы по психушкам распихали! Потому что ребята просто боятся возвращаться в часть.

Они находятся в таком депрессивном состоянии, с чем мы в таком масштабе давно не сталкивались. Потому что если человека унижают, если есть попытки изнасилований, если вымогают деньги, то, естественно, у человека наступает реактивное состояние. Он впадает в депрессию, он может, если есть у него какие-то предпосылки, и с собой покончить. И таких случаев много по всей России.

У нас в «ВКонтакте» есть группа, и мне пишут: «Вот сын пошел в армию, скажите, в какой части хорошо служить?» Я честно говорю: «Дерьмо везде, поэтому следите, что там происходит».

— То есть вы считаете, что в данном случае рыба гниет с головы?

— В воинских частях человеческие взаимоотношения зависят от того, какую команду дает министерство.

— Сложно представить, что Шойгу может дать команду избивать…

— Он не дает команду не бить. Его это, видимо, не волнует. У нас с 2009 года по 2012-й практически не было жалоб на насильственные преступления в войсках. Причем не только здесь в Москве, но и по всей стране. Были какие-то конфликты, но массового издевательства, пыток со стороны офицеров просто не стало.

— Действительно, не стало — или вам о них не было известно?

— Нет, мы знаем все. Потому что нашими общими усилиями с прокурорами и с «Новой газетой» у солдат появились мобильные телефоны. И любой чох — где, чего, — нам тут же звонили.

— Мобильный могут и отобрать.

— Нет, ничего не отнимали.

В свое время у нас на контракт перешла пограничная служба. Они ушли под ФСБ, получили большие зарплаты, большие ресурсы… И мы про погранцов вообще забыли, потому что оттуда нет обращений. Никто не унижает, деньги не отнимает, до самоубийства не доводит. Вот нету этого всего. А раньше погранцы были огромной головной болью.

— А за счет чего это произошло?

— За счет того, что они по контракту. Это равные по статусу люди — что офицер, что прапорщик (у них теперь нет рядовых). В силовой структуре это очень важно. Попробуй офицер что-то сказать… Ему ответят: «Да пошел ты на фиг. Я сейчас рапорт напишу начальнику. Ты кто такой? Ты такой же, как и я!»

То же самое — Внутренние войска: это было просто смертоубийство, мы оттуда не вылезали. Там было офицерье, которое когда-то еще по тюрьмам караулило. Пришел новый главком, почистил офицерские ряды, сказал им: «Ребята, это солдаты. Мы воюем. Чтобы все было о’кей. С Комитетом солдатских матерей дружить, любить и работать». «Горячая линия» как работала у них с войны (2008 года), так и работает. И их офицер и нам, и мамам и позвонит, и все расскажет.

А Министерство обороны к 2012 году к этой ситуации только подбиралось. Военкоматы, конечно, те еще козлы: больных отправляют, в частях госпитализировать надо, а командиры не хотят, госпитали переполнены… Это все осталось. Но патологическая жестокость практически сошла на нет. И рабство солдатское исчезло.

Ведь был момент, когда Сердюков распорядился: если будут самоубийства или попытки самоубийства — увольнять всех к чертовой матери! Если будут побои офицерские — увольнять всех к чертовой матери! Уволили на Северном флоте офицеров, уволили в Каменке, это огромная бригада под Питером.

Там был вечный бардак. Причем там были какие-то хмыри, которые очень любили солдат бить по лицу и ломать им челюсти. У нас был конвейер жалоб оттуда. И после второй или третьей жалобы там всех поснимали.

К 2012 году мы почувствовали, что все хорошо, что нам можно на фиг закрываться. Тем более что началась программа отбора на контракт, которая предусматривала очень разумное решение: передать отбор по контракту не в призывное управление, а в Управление кадров Минобороны. И они постарались организовать все так, как это делается во всем цивилизованном мире: с нормальной комиссией, с нормальным отбором, в том числе и психологическим. Чтобы не было, как сейчас, когда собирают срочников: «Подписывайте бумажки, что вы контрактники».

Шойгу досталась армия уже без насильственных преступлений. Знаете, чем было славно МЧС? Нигде так жестоко не относились к солдатам, как в МЧС.

Правда, сейчас там тоже стало по-другому, потому что служба стала полугражданской.

— А в чем эта жестокость выражалась?

— Вот характерный пример. К нам обратился мальчик. Офицер взял его к себе как раба, держал хрен знает где, а потом разозлился и облил его серной кислотой из аккумулятора и бросил. Хорошо, люди подобрали. Это было в Поволжье.

А сколько у нас было ребят из МЧС, которые вынуждены были бежать, потому что их били по ногам, по голени и не давали лечить! Ноги чернели, начиналась гангрена. У меня только трое или четверо таких было. В МЧС же всегда было мало солдат. Тем не менее вот такое было отношение.

— Чем можно объяснить такую жестокость?

— А по фигу все, на людей абсолютно плевать. Вот я член Общественного совета при Министерстве обороны. Сегодня я, кстати, продинамила, не пошла на заседание. (В тот день на пленарном заседании Общественного совета докладывал начальник Национального центра управления обороной РФ генерал-лейтенант М.Е. Мизинцев, говорилось о том, что Минобороны «уделяет самое пристальное внимание вопросам повышения качества жизни военнослужащих», что данное направление «является для государства и армии приоритетным». — Е.М.) Честно говоря, у меня уже нету сил их видеть.

Общественный совет… Ставят темы на обсуждение, которые абсолютно никому не нужны. Вот военные музеи… Я понимаю, что военные музеи хотят финансирования, но зачем это выносить на четыре часа на Общественный совет? Нас там 50 человек, народ не самый свободный на свете, и вот они пережевывают. Это все имитация. И как только спросят: «Есть вопросы?», и я начинаю говорить что-то по конкретным ситуациям, — Шойгу на меня искренне сердится. Это так смешно… Я его успокаиваю: да нет, да ничего. Каждый раз, когда подхожу к нему документы какие-то передать, беру его за ручку, говорю: «Сергей Кужугетович, не обижайтесь, мы вас любим…»

— Верит?

— Не знаю.

— Но ведь состав совета утверждает министр. Почему тогда Шойгу вас, такую неприятную для него женщину, включил в состав совета?

— Он унаследовал меня от Сердюкова, а Сердюков — от Иванова… А с Ивановым мы сделали хорошее дело, мы с ним вместе (тогда мы все на него насели) в 2005 году издали 428-й приказ — о запрете использования солдатского труда на посторонних работах… Ну хорошо, они меня не включают, и кому тогда на хрен нужен этот Общественный совет?

— Но вы же сами сказали, что совет — это имитация…

— Для Шойгу это имитация. И, конечно, наполовину это «заслуга» Панкова. Это статс-секретарь министра обороны, который занимается взаимодействием с личным составом. Он пришел с Ивановым, он смотрящий от ФСБ.

«Будешь получать 150 тысяч рублей»

— Сколько, по вашим оценкам, российских военных находится в Украине?

— Я считаю, что сейчас в Украине около 4 тысяч российских военных. Нелегально, незаконно. Но военнослужащие-то не знают, что незаконно. А родственники вообще ничего не знают. Перед тем как военнослужащих отправляли в Украину, они родственникам сказали: «Мы там в полях, электричества нету, мобильный телефон зарядить нельзя, я звонить не буду, не беспокойся». Начали беспокоиться, когда первых погибших в начале августа повезли, а от их ребят не было звонков. Вот тогда мне девять семей позвонили: там погибшие, и мы думаем, что сын там, муж там. Как узнать? Мы их всех девятерых нашли. Из них трое сказали, что «нас вернули с Украины».

Но сейчас наши командиры хитрее придумали. Срочникам говорят: «Ты подпиши договор, контракт с ополчением. Будешь получать 150 тысяч рублей».

— И платят?

— Да нет, конечно. Пока ни одного, кому бы заплатили, нет. Но есть те, кто попал в украинский плен. Вот костромские ребята… Девять человек у них было в плену. Среди них кто-то служил по контракту, а у кого-то еще недослуженный срок по призыву был. Они там болтались как бы нелегально, как диверсанты. Они были в отряде, в ополчении, готовили для ополченцев технику, и им сказали: «Давайте у нас подпишите контракт».

— Если российские военнослужащие находятся на территории другого государства, им полагаются какие-то суточные?

— Да, 32 доллара для солдат и 53 — для офицеров.

— А российским военнослужащим, которые были в Украине, эти суточные выплачивались?

— Думаю, что нет. Должен же быть приказ о том, что этот военнослужащий направляется за рубеж, в командировку, и ему должны быть выплачены суточные. Хотя бы постфактум, как было в Южной Осетии: они туда попали, они там воевали, и им выплатили командировочные после нашего нажима. Мы напомнили тогда Главной военной прокуратуре: алё, гараж!

— А сейчас почему не напомнить: алё, гараж?

— Тогда они там были, и всем понятно, что они были, их видел весь мир. А сейчас кому платить-то, если нету никаких людей. Надо же конкретно сказать, что вот эти военнослужащие, вот они оттуда вернулись или они там продолжают службу…

— А «зеленым человечкам» в Крыму, которых тоже видел весь мир, платили эти суточные?

— Думаю, что нет. Например, у пацанов ПВОшников был приказ о командировке только в Новороссийск. А дальше они без всяких документов.

— Почему они тогда соглашались? Они не понимали, что они вторгаются на территорию другого государства?

— Думаю, что нет, не понимали. А вот эта история с тем, как сейчас народ кричит: «Крым наш!» и «Защитим Донецк и Луганск!»… Им ничего невозможно объяснить, они ничего не хотят понимать. Люди с двумя высшими образованиями, имеющие кандидатскую степень, приходят с призывниками и говорят: «Да я не против, пускай он послужит, правда, у него какие-то болезни…» Я не могу этого слышать от людей, не могу. Видно, что человек вообще не понимает, что может произойти с его сыном.

Приведено в сокращении.

НГ
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны

Информация
 
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.