Рейтинг публикаций
Лучшие комментарии дня
Календарь новостей
«    Февраль 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
26272829 
Лучшие комментарии недели
Лучшие комментарии месяца
Обсуждаемое за неделю
Обсуждаемое за месяц
Последние публикации
Сам уже в окопе, старый ...

Спикера Курултая Башкирии возмутило отсутствие очередей из желающих пойти на ...
  29.03.2023   29920    3123

Зря карлик ползал на ...

Главные заявления Владимира Путина и Си Цзиньпина по итогам переговоров в ...
  21.03.2023   33502    73

Военный преступник. ...

Международный уголовный суд (МУС), расположенный в Гааге, выдал ордер на арест ...
  17.03.2023   40642    69

Молодежь в гробу видала ...

Глава ВЦИОМ пожаловался, что новое поколение российской молодёжи ставит личное ...
  16.03.2023   16680    32

Пыня пошутил над холопами ...

Путин призвал судей защищать права и свободы россиян. Путин назвал эффективную ...
  14.02.2023   26740    273

Борьба дерьма с мочой ...

Сообщают о неком циркулярном письме министерства обороны, которое предложило ...
  12.02.2023   18203    22

Ублюдочный путинизм в ...

Министерство юстиции России включило в реестр иностранных агентов певицу ...
  11.02.2023   28400    33

Фильм о преступлениях ...

В декабре 2003 года в Башкирии совпали выборы в Госдуму и выборы президента ...
  15.01.2023   17933    252

Утилизация холопов, ...

Путин назвал положительной динамику военной спецоперации на Украине. Президент ...
  15.01.2023   42264    8

Подох этот, подохнет и ...

Сегодня, 11 января, так и не дожив до суда, скончался Муртаза Рахимов. Ему было ...
  12.01.2023   38279    80

Читаемое за месяц
Архив публикаций
Март 2023 (4)
Февраль 2023 (3)
Январь 2023 (5)
Декабрь 2022 (4)
Ноябрь 2022 (3)
Октябрь 2022 (1)

Сванидзе: «Я был на стороне ахейцев...»

0



Проект «Книги моей жизни» создан для поддержки интереса к чтению. Наши герои — известные люди разного возраста, профессий — рассказывают о своих литературных пристрастиях. О своих главных книгах.

Сванидзе: «Я был на стороне ахейцев...»


— Первая книга, после которой захотелось читать?

— «В непроглядную ночь бежали уламры, обезумев от страданий и усталости; все их усилия были тщетны перед постигшим их несчастьем: огонь был мертв…» (Уламры — это племя такое, если кто не знает.) Так начинается «Борьба за огонь» Жозефа Рони-старшего. Лет в пять отец сначала пересказал мне ее, потом прочитал. Впечатление было сильнейшее: великолепный слог, очень яркий, красочный, переведена отлично. После таких книг хочется читать самому.

— И что читалось?

— «Дети капитана Гранта», раз двенадцать подряд. Этот ветер странствий, широта, будто свежий морской воздух наполняет легкие… Безумная романтика! Тогда же осилен сразу и весь основной Жюль Верн, потом перешел быстренько на Джека Лондона. Такие книги, как «Белый клык», а потом Сетон-Томпсон, действительно воспитывают. Если человек жесток к животным, он будет жесток и к людям. История знает тому тьму примеров, включая Ивана Грозного, который, как писал Курбский в письме, сначала кошек с колоколен сбрасывал, а потом «почал человеков уроняти». Когда слышу, что кто-то сочувствует догхантерам, этот человек для меня уже однозначен. Ну а потом наступила эпоха «Трех мушкетеров». Для меня и по сей день это эталон юношеской книги. Так нужно писать книги, особенно для мальчиков. Ну и для девочек, наверное, тоже. Считаю ее одним из величайших произведений мировой литературной классики.

— Но все-таки не «Война и мир»?!

— Понимаю, звучит забавно. Мы привыкли относиться к подобным жанрам снисходительно. Зря! Я своим студентам говорю: «Друзья, не можете осилить Достоевского или Кафку — есть «Три мушкетера». Там все сказано про главные человеческие, прежде всего мужские ценности: честь, верность в дружбе, чувство долга, отношение к женщине… Они не просто прописаны, а, я бы сказал, отрекламированы — легко, блестяще, заразительно. Поэтому им хочется подражать. Из героев больше всего нравился Атос, он соответствовал моим представлениям о том, каким должен быть настоящий мужчина.

— Книги из юности перечитываете?

— В последний раз «Три мушкетера» перечитал относительно недавно, лет 15 назад. Но не целиком. Я обожаю все от начала и до завершения эпопеи с подвесками. Кстати, в «Мастере и Маргарите» я часто перечитываю только пилатовский сюжет.

— Получается совсем другая книга.

— Конечно. Книга в книге. Впечатление как просто от могучей литературы. Нет глубокой философии, которую ей приписывают, зато есть оригинальная интерпретация библейского сюжета.

— Как относитесь к претензиям церкви к роману?

— Мне кажется, они нелепы. Вообще-то Булгаков был верующий человек.

— Один из основных персонажей — враг рода человеческого!

— Все сводится к тому, что это чуть ли не сатанизм. Что сатана, дьявол выведен в качестве положительного персонажа. Но давайте не забывать, когда написан роман! Тогда хотелось, чтобы хоть кто-нибудь пришел и что-нибудь здесь сделал. Кто-нибудь! Если Господь про нас забыл или отвернулся, пусть хоть сатана придет и что-нибудь изменит. Он хотя бы яркий, неожиданный, могущественный, в каком-то смысле — справедливый. И его сила, может быть, будет направлена против сильных и злых мира сего. Ну говорил же в свое время Черчилль, что, если Гитлер вторгнется в ад, я заключу союз с сатаной. Булгаков, если угодно, заключил свой литературный договор с сатаной. Не против Сталина, к Сталину у него было очень сложное отношение. Его договор был отторжением режима, неприятием давящей, мрачной, отравленной атмосферы… Все-таки он вывел ведь не только Воланда, он ведь написал и о Христе. И уж претензий к образу Христа точно быть не может.

— Среди названных вами писателей нет, скажем, Толстого, Достоевского.

— Есть Пушкин, потрясающая «Капитанская дочка» — маленькая гениальная повесть. Если говорить о воздушной прозрачности русского языка, то никого не могу рядом с Тургеневым поставить. «Вешние воды» поразили глубоким внутренним эротизмом. Это было в юности, я был довольно влюбчивый. Вообще, в описании чувств Иван Сергеевич очень преуспел. А любви к Толстому у меня не было, и к Достоевскому тоже. Это мои проблемы, а не Льва Николаевича и Федора Михайловича. Хотя вот в «Войне и мире» хотел быть похожим на Андрея Болконского. Можете посмеяться, но он тоже своего рода Атос.

— Благородный, немного холодноватый…

— Человек чести, сдержанный, аристократ до мозга костей. Да, мне нравились такие люди. Когда приезжаем с женой в Питер, идем в Эрмитаж и обязательно — в галерею героев 1812 года. Просто смотрим на лица и читаем имена. Сейчас нет этих фамилий — ушли в 1917 году, и нет таких лиц — перевелись. Это производит очень сильное впечатление. Сильное и печальное.

— Не совсем книжные ассоциации, но очень прочно связаны с литературой.

— Когда мы в «Исторических хрониках» работали над фильмами, посвященными русскому крестьянству, возникло какое-то особое щемящее чувство. Почему, откуда? Кто-то из моих предков по линии еврейской, кто-то по линии русской, кто-то по грузинской дворянской… Крестьяне не просматриваются. Даже страшные истории детей 1937 года не вызывали у меня такой отдачи, такой горечи, как судьба миллионов безымянных раскулаченных, сгинувших без следа. Эти люди растворились, и вместе с ними растворилась значительная часть исконной бытовой культуры. Не той, что на уровне чтения литературы, а культуры отношения к жизни, к людям, к природе… Такая реакция, в значительной степени, от Шолохова.

— Неожиданное имя в ряду «ваших писателей».

— Сам Шолохов мне не очень симпатичен по-человечески. А «Тихий Дон» — великая книга, ставлю никак не ниже «Войны и мира». Ни один роман, написанный на русском языке, не могу поставить с ним рядом. Может, «Жизнь и судьба» Гроссмана, там есть страницы невероятной силы! Но в целом «Тихий Дон» не имеет себе равных. Как мальчишка, не имея жизненного опыта, а мальчишки не имеют жизненного опыта и не могут его иметь по объективным причинам, как он мог написать такой могучий, глубокий роман? Это тайна. Прочел лет в тринадцать благодаря маме, ей книга очень нравилась. Помню, какие противоречивые чувства вызывал у меня Григорий Мелихов, мне его было безумно жаль. И всех этих казаков несчастных, одноруких и двуруких, и лихих, и шальных, и жестоких, и пьяных было безумно жаль. И это, конечно, заслуга писателя, потому что роман очень многослойный. Каждый персонаж нарисован буквально тремя фразами — это уже характер. Высший пилотаж писательского мастерства!

— Чьи стихи читали девушкам?

— «Или бунт на борту обнаружив, / Из-за пояса рвет пистолет, / Так что сыплется золото с кружев, / С розоватых брабантских манжет».

Ну это ж смерть просто как здорово! Николай Степанович Гумилев — неровня своей великой жене. Глубины особой нет, но как романтичен и ярок! А девичьи сердца пытался покорять, читая наизусть «Жирафа». Иногда получалось. Там особенная изысканная красота и неотразимая чувственность.

— Еще и человеческая судьба накладывается.

— Романтическая судьба русского поэта. Он будто прожил жизнь собственного, придуманного им литературного героя. И прожил последовательно, честно и мужественно. Очень логично, нигде не дав слабины. Он почти мифологический персонаж.

— «Мифы Древней Греции» — тоже любимая книга?

— Блестящая книга Куна, замечательная. Я всю божественную вертикаль древнегреческую знал наизусть: кто кому кем приходится, кто от кого пошел.

— Кто из Пантеона больше всего симпатичен?

— Афина Паллада.

— Жестокая дама…

— Они все недобрые. Но она покровительствовала Одиссею. И потом Афина Паллада была на стороне ахейцев в Троянской войне. Я тоже был на стороне ахейцев, хотя и троянцам сочувствовал очень…

— Как звучит: «Я был на стороне ахейцев…»

— Хотя мне было жалко Гектора и очень жалко его отца Приама. Парису, из-за которого, собственно, и началась Троянская война, я абсолютно не симпатизировал. Он же и выжил в результате… А Гектор благородный, несомненно, человек чести — поставим его в один ряд с Атосом и Андреем Болконским — как раз погиб страшной смертью.

— Это очень по-гречески. Точнее, по-древнегречески.

— Именно. Одиссей тоже очень нравился, хотя он хитрован был. Мне хитрецы в принципе не очень нравились, Одиссей — исключение. И все это, все эти древние сложные коллизии, несомненно, во мне какие-то исторические устремления и страсть к истории воспитали. Возможно, благодаря этому я и стал профессиональным историком.

Клариса Пульсон, НГ
Оригинал публикации








Связанные темы и персоны